Слова тонкой струйкой стекают из свежего ранения. Холодные и пустые. Такие же невозможные, как и его мечты. Рвёт сердце на части, рассадил всех по своим местам, теперь надо удержать. Всё в себе. Всё внутри. Часовые пояса наручниками сковали. Ждём и смотрим. Как всегда.

Все мною вырванные куски кричат. Они просят вернуть их обратно. Я лишь киваю в ответ. Где-то в другом часовом поясе уже ночь и слезы. Ничего не могу с собой поделать. Он устал, ему больно и холодно. Мне всё равно. Я, как всегда, наблюдаю. Для этого он меня и держит. В его голове нет слов, нет ответов на её вопросы. Остается ждать и верить, что завтра всё будет лучше. "Всё так, как должно было быть и никак иначе" - сказал я ему однажды. Он спросил - "почему я в этом уверен?". "Потому-что мы ещё живы" - ответил я.

Менять друг друга бесполезно. Можно перестать обращать внимание на все слова и поступки, не зная правда это или нет, или очередной заеб. А разбираться в хитросплетениях её мыслей нам не хочется. "Да" это "да", а "нет" это "нет" и никак иначе. ... "я умираю со скуки когда меня кто-то лечит .... весь этот бред"... Хорошая песня, надо выучить. Эта шестиструнная блондинка меня не предаст, хоть и расстраивается порой, петь не хочет. Женщина, что ещё сказать.

Если вы хотите умереть, то сделайте это молча. Вот тогда я с удовольствием вас встречу по ту сторону. Сам дурак, давно знаю - люди не меняются. И я не меняюсь. Мог бы, сменил тело. Это какое-то глупое, и толстое, хоть и говорят все наоборот. Особенно все тетушки и бабушки и тетки за 50, может быть для них я осуществление их несбывшихся девичьих грёз. Ну да ладно, я ж забыл. Я это не я, а отпочковавшееся что-то там. Не помню, как там я себя назвал. Где-то в первых записях. Хорошо, что эта сеть не меняется. Мои могилы до сих пор не зарыты. Много букв, ни о чем. Закругляюсь.

Пустое сотрясение воздуха. Спектакль, вот только зрителей нет. И продолжаем играть сами для себя, лишь бы жизнь прожить и думать, что жили. Во взрослой игре детям не место. Их надо убирать сразу. Иначе съедят. Я съем. Дай только волю и эти маленькие ублюдки накинут хомут на шею. Вцепятся крепко своими ручками и будут истерично вопить, погоняемые шлепками по упругим розовым попкам, своей госпожой. Адская колесница. Бедная лошадь. Сам виноват. Думать надо головой и давно уже пора разочароваться в этом слове из шести букв. И оставить в аду ту самую... Пусть собирает из осколков мечты какую-нибудь умную цитату, коими так наполнен ВК и ОК.

Давно меня здесь не было, здравствуйте. Пусть поживет ещё эта страница. Две уже мертвы, а эта пока вот дышит, а может и нет. Хотя скука никуда не делась. Убивать свои виртуальные отражения я уже давно не боюсь. Никто не для кого. Просто набор букв. Нули и единицы. Зачем только.

Только и слышно от него в последнее время одно - бла-бла-бла... Люблю-куплю-спасу... Даже сны снятся, но только пока сыплются слова ей на голову, он тонет в собственной невозможности. И обстоятельства скалят зубы. И он скалится в ответ. Думает, что отрастил зубы, что всё сможет. А сможет ли? Сам не знает, и никто не знает. Хочет доказать, что на что-то способен. Ну пусть бьется головой и дальше. Посмотрю что из этого выйдет. На словах все хорошие а вот делом доказать... Пусть доказывает, хорошее рвение, не буду ему мешать. Даже если его засыплет собственными словами. Сдастся, похороню. Выдерну только зубы себе на память.

Холодное субботнее утро. Дежавю. Лечь бы и уснуть. Не просыпаться. До весны.

Привыкаешь к вещам. Они становятся тебе дороги. Пусть они и виртуальные, но ты заходишь к ней на страницу, пролистываешь стену и тебе хорошо. Но в один день эта стена становится чистой. В голове безумные чувства. Грустный. Часть тебя оторвали, стерли, забыли.

После тебя в нём осталась не просто пустота, здесь была черная дыра, которая засасывала его в неизбежность. Я заткнул её другим человеком. Чтобы он не плакал, ведь на следующий день на работу. Теперь он по горячим следам выращивает в себе новые чувства. Самые светлые, которые может себе позволить. Гонится за двумя зайцами. Хочет всех и сразу. Удачи. Благо, почва была благородно удобрена их семенами и на ней взрастает то самое, ради чего всё и творится в этом мире. Я же теперь просто наблюдаю, мне даже ругаться лень. Я уже не знаю, как далеко он зайдёт в этом начинании, да и мне всё равно. Его слёзы моя пища. И сколько раз ещё он предаст все свои пламенные речи. Хотя стал осторожней со словами, но всё равно грешен. Я жду. Пусть наговорится.