Мы сидели так близко друг к другу – руку протяни и обязательно прикоснешься. Но, при этом, были бесконечно далеки. Я молчала о том, что меня гложет, а он не спрашивал. Он никогда не спрашивает, и я не знаю, как рассказать. Я не знаю, как рассказать, насколько мне необходима его поддержка, насколько важно знать, что я не одна в этом чертовом мире. Но было ли это важно для него? Или фильмы и необременительный хохот – его предел.
И все же, пять лет я не могу отпустить его из своей жизни. Уже пять лет у меня не получается тихо уйти, в отличие от всех других. Но и довериться ему, у меня не выходит. Не потому что перестала верить людям. Нет. Пять лет я прихожу к нему, смеюсь с ним, рассказываю смешные истории, но то, что по-настоящему хочу рассказать…. Не выходит вымолвить ни слова из того, что действительно меня гнетет.
Одним вечером, сидя рядом с ним за просмотром фильма, отпуская остроты и думая о суициде, в голове пронеслась несправедливая претензия. Мне подумалось: «Ну почему ты не спрашиваешь, никогда? Видишь же все прекрасно, но молчишь. Хоть полсловечка, за что зацепиться и вылезти из того болота, в котором живу». Но, он по-прежнему молчал, искоса поглядывая, пока я перебирала в голове способы лучшей смерти. И чтобы в голову не приходило, либо слишком грязно, либо слишком напряжно для других, а то и все сразу. Так и живу, словно Барон Мюнхгаузен вытаскивая себя за волосы из топи.
Забавно, насколько сильно я хочу высказаться именно ему, словно монополизировала это право, не имея на это никакого права. И это ведь не любовь, я не желаю и не вижу его как мужчину, но все равно не могу решиться разорвать эти отношения. Все так же приходя к нему, смеясь, обсуждая, но умалчивая самое главное. В сущности, я не имею никаких прав в его жизни, но от чего-то…просто молчу, стремясь не оставаться одной, но оставаясь одинокой.