Я обещала курить к октябрю – и вот

Ночь мокрым носом тычется мне в живот,

Смотрит глазами, влажными от огней,

Джаз сигаретным дымом струится в ней,

И все дожить не чаешь – а черта с два:

Где-то в апреле только вздремнешь едва –

Осень.

И ты в ней – как никогда, жива.
Где-то в апреле выдохнешься, устанешь,

Снимешь тебя, сдерешь, через плечи стянешь,

Скомкаешь в угол – а к октябрю опять:

Кроме тебя и нечего надевать.
Мысли уйдут под стекла и станут вновь

Бабочками, наколотыми на бровь

Вскинутую твою – не выдернешь, не ослабишь.
Замкнутый круг, так было, ты помнишь – как бишь? -

Каждый день хоронить любовь –

Это просто не хватит кладбищ.
Так вот и я здесь, спрятанная под рамы,

Угол урбанистической панорамы,

(Друг называл меня Королевой Драмы)

В сутки теряю целые килограммы

Строк – прямо вот выплескиваю на лист;

Руки пусты, беспомощны, нерадивы;

Летом здорова, осенью – рецидивы;

Осень – рецидивист.
Как ты там, солнце, с кем ты там, воздух тепел,

Много ли думал, видел, не все ли пропил,

Сыплется ли к ногам твоим терпкий пепел,

Вьется у губ, щекочет тебе ноздрю?

Сыплется? – ну так вот, это я курю,

Прямо под джаз, в такт этому октябрю,

Фильтром сжигая пальцы себе, - uh, damn it! –

Вот, я курю,

Люблю тебя,

Говорю –

И ни черта не знаю,

Что с этим делать.

Russell Simins - Comfortable Place.©
4 утра. Половина пятого. Распахнуто окно. Десятый этаж. Небо затянуто. День вряд ли окажется особо солнечным.
Решил, что стоит писать. Назвал файл «Письма». Но, по всей видимости, писем сегодня не выйдет. Я глубоко затолкал своё восприятие/ощущение/переживание. Псих-защита. А для писем нужен открытый канал. Вообще ничего не выходит написать. Я как колона римского форума. Вокруг страсти, я же безразличен, нагреваем за день, холоден к полуночи. Никаких крайностей. В мыслях. Я помню. В погоне за этим мыслей вообще не нахожу. Паршиво. Где-то там, очень глубоко. Здесь же так, досадно лишь. Рефлексировать? Опасно. Эта мелодия. И дело ведь совсем не в шоколаде. Я. . . не знаю. Очень тяжело, нет, не тяжело – просто сложно, именно сложно писать. Я не знаю, что происходит. Хотя нет. Это знание я выдавил из области осознания. Я не знаю, что будет дальше. И что с этим делать. Хочется знать лишь одно: «и страх тавтологии гарантия благополучья». Хотя о каком, чёрт возьми, благополучии может сейчас идти речь. Я прекрасно понимаю, так кажется – нет, уверен, но допускаю, что мне может казаться, казаться и то, что уверен, понимаю, что на этом не конец. И как Ты сегодня сказала – что бы ни произошло, оно засчитывается в опыт. Что ж. . . да, согласен, весьма позитивная, конструктивная рационализация. Чёрт, разве мне не хватило опыта из Lapsus_Memorae? Я не то, чтоб раздавлен – этого я не допустил, загнав восприятие глубоко подальше – напротив, подавлен всего лишь. Всего лишь? Видимо так. Крепость сердечных стенок. Узел на привязи. Лужайка для лежания. Тавтология против каламбура. Победит, непременно, сон. Отправить по почте дохлых окоченевших голубей. Тавтология ли? С вытатуированным на крыльях «и дико мне» и «иди ко мне». Каламбур ли? Напрасно. Зря, что напрасно, помнишь? Я не умел просветлять, я лишь проявлял негативы. Всегда и вокруг. Шёпотом возвещая о смерти. Пророчество? То самое одиночество Бога? Сплошные не-стихи, не-рифмы. Солено. Обездвижены голени, до того так нервно танцующие, выбивающие ритмы на потолках. Я же выбился. Надо побриться. Налысо/наголо. Бог Ты мой. . . что же я это?.. самому раскрашивал полотна цветным воском и пенопласт пилил деревяшкой. Ни толики мазохизма. Если об этом не думать, то, пожалуй, как он и пел недавно: «rest in peace,мой эгоизм». К чёрту все подачки. «В качку, увы, не устоять на палубе. Бурю, увы, не срисовать с натуры». Потому придётся ждать, пока высадят на берег – тогда и смогу писать, точно. Не раньше. В любом случае, даже без болтовни об опыте, уведомили, что жив, что не придуман, собою ли, кем-то ли. Ибо «только возможность катастрофы и отличает реальность от фикции». Я чуть было вконец не запутался, в сомнениях о реальности происходящего – а ещё эта фишечка домино с пустыми впадинами для точек. Вот и подсобили. А вообще, если чуть вернуться к мыслям об опыте - «В конце концов, катастрофа – то, в результате чего трудно не измениться». А «измениться» - конечная цель этой поездки, по крайней мере, на этом поезде. Потому, возможно, там, где-то внутри, не плохо вовсе, а счастливо. «Счастливо и слёзно». Помню, как недавно писал об этом. Как выпускницы в метрах пятидесяти от моего окна, в каком-то клубе пели в караоке, некий пронимающий и изворачивающий нутро мотив, так вот счастливо и слёзно. Они закончили. Они начинают-ся. Дай Бог им быть адекватными. Дай Бог им просто быть самими собой. Врать только по понедельникам. Купаться в душах. Засыпать в прохладе пустых пыльных спален в свете призрачных звёзд и гомоне полоумных придурков под окнами. Карабкайся дальше. Сквозь щели тебе удалось увидеть. Не веришь – карабкайся дальше, выше, по стенке кирпичной. Увидишь, в конце ли неважно, что же за ней. Внукам расскажешь соседей, перекрикивая бинарные ритмы-звуки из их наушников. Кайфоманы. Бедолаги. Нет слов. Сплошные трубы, пирсы, лаги. Пирсы. Хочу посидеть на пирсе. С той девочкой-художницей. Так же, как тогда. Так же нелепо. Хочется вот этой самой неуместности, неловкости, нелепости. Сейчас, поглощённому этой ясностью, нависшими топорами и тенью проекций в будущее собственных разочарований из прошлой жизни. Очень узкая щель. Не канал. Глянул, много уже, вроде. А признаков письма-то почти и нет. Жаль. Хотя, наверняка, я выигрываю от этого. Проигрыш/выигрыш. Важно ли это вообще. Нет, не то, чтоб теперь или раньше. А вообще. Важно ли это? «rest in peace». Помолись, пристегнись, заткнись и наконец застрелись. Ремень безопасности ли? Вряд ли. Скорее ремень гарантированности. Исхода. Нет, не данности тупика мы боялись. Мы боялись, как в итоге и вышло, вообще какой либо ясности. Господи, и почему так поздно это становится ясным, хотя, скорее, явным. Как и всё тайное. Вскоре. «Влюбиться. Лечь спать в одиннадцать. Видеть море». Боооже, теперь я понимаю, что значит именно ВИДЕТЬ море. В отличие от Увидеть. От груза тавтологии Времени в самую пору уже застрелиться бы – помнишь? Весь вопрос в управлении, определении объекта/субъекта действия/мысли/смыслов. Мосты. Зачем мне понадобилось хвост отрубать. Да ещё и при жизни. Да ещё и в детстве. К тому же за пару-тройку конфет. К тому же ещё и карамелек. Забыть-ся. Любите меня. Пожалуйста. Таким, какой есть. Умоляю. Не вынуждайте меня играть. Те роли, желание которые видеть вы доносите до меня путём различного рода бес-\сознательных намёков ли, прямо ли. Любите меня таким. И тогда я не подведу. Мне и врать не придётся. Таким, какой есть. И не иначе. Я ведь иссыхаю сквозь время, обессиливаю. «Ради смеха ли голубей я дышу..» - не хочу подобных настроений. Возможно, всё не так просто, как кажется. Посмотрите, к слову, «Dexter» 5-ый сезон/последняя серия/хотя бы само окончание/минут десять-пятнадцать. «они думают это так просто – сблизиться с человеком, по крайней мере они себя так ведут, будто происходит нечто обычное и легковесное, достижимое и настоящее». Крохотное сердечко зашитое в ладонь. Не сулите дождей, господа. Я рисую Стокгольм. Вязание нынче не в моде. Любите друг друга, господа. Пусть лгите себе ли, тем ли, кто рядом, но говорите «Люблю», «Твой», «Всегда», «Твоя», «Вместе», «Мы», «Вечность», «Жизнь», «Время», «Скучаю», «Без Тебя не...»...Просто послушайте.. я слушаю. Сейчас. Буду рядом. Никогда. Никогда. Никогда не оставлю. Прости. Простите. Я замер. Я просто на всего спам. Совсем не хотел быть им. Ни слова о чувстве вины. Запирайте двери при выходе, опасаясь сквозняков. Возьмите его/её ладонь. Скажите правду. Пересаживайте цветы вовремя. Не теряйте блокнотов. И не сорите на остановках. Дорожите теми, кто рядом. Не ругайте детей. И, ради Бога, хоть раз помойте голову ночью...
А я отправлю-сь по почте. Снова и снова. Изволите избавиться? Смените почтовый адрес – только так..только так. Рассылка готова. И пока адресаты сопят, досматривая тревожные сны..я просто снова осаждаем им/-и. Неумолим. Неумалим. Неминуем. И несодрогаем. Краны напрочь свернуть. И шею о подоконники, голубям своим прошептавшим фатальное «кыш». Я не устал. Просто сложно что либо вывести. Её сны не дают мне покоя. /тетрадь с записями их до сих пор дремлет на чердаке того дома/. Только строки. Из старых настоящих писем.. «..ибо суть одиночества радость за тех, кого нет рядом с Тобой..» Больше ли не слова об этом?..Суметь разгадать. Иметь счастие прикоснуться к запястьям губам напоследок, провести кончикам пальцев по каждой линии, впадинке, бороздочке Её дивных ладоней. Арррр. Больно. Очень больно. Простите. . . чёрт.
«..просто менi..так хочется..бутi там де i Ты..» ©
5:51. Завтра ближе к полудню мне снова 19. А я даже не уснул. Я ведь даже не спал. Скользко. Непрестанное рукоплескание листьев из окна. Через пару часов разбавится фанфарами колокольни близстоящей церквушки около старого кладбища. Оркестр туш. Plauderte sie.. Plauderte sie!. Plauderte. Может быть, дождётесь и поклона. /«парик спадающий с твоей спадающей головы – дурная бесконечность»/. Оставьте всё как есть. Претор выдай реституцию. Предотврати, умоляю, любые попытки вернуться в статус-кво. Это недопустимо. Это не честно. Это.. просто неправда. Жуткая ложь. Смешная фальшь. Кромешная мишура ночи. Сопение в спальне. Катание на санках перечитай в дневниках той третьиюльской Галки. И расти себя сам. Просто. Просто всё. Боюсь не остановиться. Ухожу. Ты слышишь, я ухожу. /ну возьми же меня за руку наконец, чёрт возьми/. Чёрт.
И только..
«..Ты не знаешь, я вроде бы уже, правда, свыкся.
Только смех её слышу за зеркалом, всюду.
Но прощенье неведомо Водам Стикса –
Как бы Ты не хотела, я вас никогда не забуду..» ©

По памяти из крепости."Mustela erminea"(отрывок рваный.забытый.испорченный.)

Утро не тем ведь страшило,
что чёрт его знает.что там.
Вовсе наоборот,что сулило
чувством с первой Фокстротом-
готовностью к?-то есть "fertig"
уверенностью,безысходностью,раем
(отсутствием перспектив),
-готовностью к смерти.
Любой мотылёк с(го/жи)раем,
как бы он ни был красив.
Сказать ей спасибо,за то,что
утро,завтра (с-)тонет в вариантах
уже.за то,что увидеть можно
рассвет ямы из,становясь на пуанты.
Спасибо.я не из чувства
голода или стыда замолкаю.
Просто затянулось моё дежурство.
Неслучились.Только смерть всё икает
/и нервно курит./
в трубы подзорные.
иллюзорные глаз сощурит
бесподобь-я хребтов.Наши горные-
стаи не давали заснуть.За
словами не стало,быть кострам
на щеках,за несдержанное в итоге желанье коснуться
ладонью к Твоим устам.

**23 апреля 2011

Всё казалось бы просто.
Я считаю до двух и засыпаю.
В моей комнате сходит с ума от плена
Стен перезимовавшая в шкапе муха.
Прошёл год. Если я и подрос, то
Лишь ввиду того, что свисаю
Весь этот год с месяца в пе’тле на венах.
Правда, кровь не поспевает. Потому белей снега ухо.

Плюс не встаёт на других. Впрочем, пенять склерозу
Было бы подлым по отношению к времени.
Зане как ни старайся – сор из угла не вымести.
Но взрастить. Дать побег. Пересадить в кашпо.
Вспоминать, как предсказывал снег угрозу
Снятия кожуры, эпидермы, панциря, кремня
Из Cricket-а. И приходить в удовольствие: выцвести,
сморщиться фотокарточке под Солнцем легче раз в сто.

Не потому ль я Тебя не стирал из памяти?
Даже имея в кармане пожеванный ластик.
Я не думаю, правда, что смог бы вытерпеть
Тебя рядом: я б сгорел. Мы б не срослись. Не сжились.
Видимо, год назад, Ты уже поняла это. …Плавить и
Согревать, иссушая все соки. Боясь своей страсти
И моей преданности… Мне теперь этим снимком вылететь
Из окна с осенними листьями, на котором мы той осенью чуть не поженились.

Прошёл год. Я курю и смотрю на звёзды.
То ли я не одет, то ли ветер и вправду колок.
Август шепчет мне о прошедшем недавно празднестве
Белокурой девочки. – Мне бируши берегут разумие.
Этим летом звёзд пало больше, чем слёз – ты
Или постарел, или глух, или слеп, или полок
Просто уже не хватает для карт неба – но разницы
Нет никакой: ты нисколько не свыкся. В этом шуме я

Путаясь в лицах пишу Тебе на открытке заведомо
Тобой не прочтённой: слышал, вы переехали
Давно уже. Старый адрес, надеюсь, брезглив до новых
Постояльцев, и бережливо хранит мои письма в том синем ящике.
Я сижу на крыльце, вспоминаю, укрывшись не пледом, а
Осенней листвой. Обессилен вставать. Ради смеха ли
Голубей я дышу? …Этот месяц и звёзды…Вспоминаю Твой взгляд-непромах.
И это воспоминание иссушает меня, какой засухой прочит плач щеке.

Как много Ты плакала в то последнее время.
И мы только с голоса поняли, что там царапалось, боролось.
Каждый понял по-своему ту костяшку из дерева,
Чёрной краской покрытую, с рисунком аля то Китай, то Япония.
Я не увижу уже, наверное, как взросло моё семя.
Вспоминаю смех Её, пробившийся сквозь твой тихий голос.
Звезда первей, чем я успел загадать желание, скатилась по щеке – скорей его
Она самоубилась, призналась в смертности.
*…Хотя, в нашем случае, важно как Ты (а не я) всё по’няла.
//* …Хотя, в наше случае, важней не как я, а Ты всё по’няла.

Отправной точкой всего этого безумия было сцепление некогда пальцев вдоль жёлтых стен, вплоть до вгрызания в плоть. Имяреку Тебе, друг мой. По заслугам. Шёпотом раздвигая галактики глаз, зрачки расширяя, чтоб войти, на пороге век стопа’ми расшаркавшись, и сказать самое то, непременно откашлявшись. Больше не видно. Радужки. Остаётся гадать лишь: это бридж или ладушки. И кто же всё-таки выиграл. Самоотрешённо решая выдвинуть свою кандидатуру, как ящик из стола, с оставленным огрызком карандаша, забытым недочинившим некогда его вахтёром. Возможно, что Абсолютным. Многолюдно. В гостиной. В гостях не у сказки, но дома уже. Ей не всё равно. Ты же знаешь. Как бы это ни перечило возгласам на это слепцов, вздохам об этом немых, краскам летних рассветов из окон десятого этажа. Штопая, можно, правда, увлечься, отвлекшись на пролетающих чаек над крышей. Небо уже не пишет. Ни мне, ни Тебе. Поделом ли? Не в курсе. Вектора поменяли. Волны сменили. радиус/цвет/азимут/центр тяжести. Не слышу шороха снов уже, шелеста тех новостей и безудержных от смеха истин. Красота.. Это не блажь премудростей секса, но расстояние максимально минимальное от кончиков подушечек пальцев до пучка электричества, замершего в немеющем ожидании последнего замыкания клемм. Больше ни слова об этом. Я не слышал ни разу, чтобы…Мне казалось. По крайней мере, мне так показалось. За то и плачу‘. Ветошью мыслей, строк оборванных, голосов, прерванных одним лишь и искренним только: «Прости». Просто завтра уже ничего не случится(с). Думаю, так было бы проще. Не сказать, лучше. Ведь и она когда-нибудь вспомнит об этом, не ведая, что творит. Будто тот самый Бог, увлекшийся, невзначай, вышиванием. «Обесточили сердце. Оно занялось вязанием»(с). Я всё прекрасно помню, говорю же, что помню.. Не забыла ли Ты, там откуда не то, чтоб возврата, но единственного способного на воскрешение «Прощаю» уже не дождёшься. Я во сне, знаешь, вижу губы Твои, Ты что-то мне шепчешь, но звука нет, только губы и шёпот. Я пытаюсь прочесть, это очень похоже, знаешь, но я всё же не слышу..как Ты, чуть сдвигая правый краешек губ до заметного еле появления ямочек на щеках, мне отчаянно пытаешься донести, то, что нас бы не то чтоб смирило – мы б оставили квитыми всё-таки клетки, каждую пору тела дочери нашей, мы б оставили все карты битыми, мы бы просто остались укрытыми, от дождей/лучей/туманов наших кромешных вселенных.. то, чего никогда, никогда мне уже не услышать..то, зачем Ты мне ту кость домино подарила. ..Как Ты шепчешь, а я не слышу, не слышу, не слышу из уст Твоих, лишь читаю, и, знаешь, так ведь похоже, но я, оглушённый, контуженный горем разлуки с Тобою, не в силах понять и поверить.. Я вижу сон, и Ты шепчешь мне: Я простила. Простила.
Больше ни слова об этом(с).

А в следующий раз Ты обязательно выиграешь. (с)
Возможно ли это? Чтобы каждый, кто больше, чем раньше вдруг запинался на входе, не посмел коснуться ручки двери на выходе? Чтобы Рай почему-то выдался дождливым? Невесомость в подземелье. Карабкаться по склону небес за жемчужиной в раковине не то ушной Бога, не то умывальника в мотеле на Gardenstr. Кромвель не сумел бы узнать эти числа. Ему одинаково всё равно. Что до тех, кто раскаялся, не возьмут теперь слов обратно. Это понятно. Вот только свист ветра не стихает в ракушках на берегу собственных разочарований. Осмелься я всё рассказать, она бы замерла вдруг и расхохоталась, в итоге предсмертным стоном оргазмируя во мне. Что за новость? Хочется спрятаться и считать до ста одновременно. «Перестать заигрывать с собой в прятки»(с). Да уж. Не заискивать у судьбы возможностей окрылённого светом поднебесья грехоподобного умиления собственными запястьями, разжимая/кожуру/снимая/ с петель – всё одно, что лампочку затушить нажатием клавиши, дышать перестать возгласом счастья ли, смерти ли. Не заметили, как сами, предатели, раскромсали до щепок мечту о падении. Что ж теперь? Лишь усталость. Такая – явно от Бога, точно не от мира его. Забывая, что следует опасаться писать, разгоняться и снова о столб. Что же, Здравствуй. Куда ж я без вас, дорогие. Может быть завтра и останется сок каплей воска, разбрызганных по стеклу о’кон/витрин/витражей душ/магазинов/самаритян. Лучше бы, правда, пьян. Но оставим. Кропотливо выводя очередную, всё же ещё вспоминаю, как...(в общем – как обещал, как просила).

С каждым взмахом ресниц всё ясней замечаешь,что квартал обнищал.
"Я как мог обессмертил всё.что не удержал,Ты как могла простила всё,что я натворил".
Местность серого цвета.О'блитые ливнем здания.И над ними вдруг воспарил
сизокрылый голубь.Глубоко втягиваешь сигаретный дым. - как же всё не похоже на то,что обещал.

На тротуарах смуглые дети в лохмотьях,протянувшие ладони к прохожим.
И то,что читаешь в глазах их карих может толкнуть к суициду.
На небо взглянешь ночью - столько звёзд,срываются,пададют,приумножив
желания,но нисколько не давая гарантий их исполненья.Из виду
сколько б ни шёл,ни пытался достичь их,пропадают силуэты,тени,фигуры
( - Будто шахматы на батарейках,моторчике,совершенно без кнопок). Субботний
вечерний звонок из автомата на улице пугает не только голубей сотни,
но и сам ты роняешь свой медный грош,шевелюру
редкую кивком ровняешь,кладёшь газету,но уже не вскакиваешь,как
молодёжь в антракт,в будку к трубке,занеже знаешь,научен уже,
что голос с надрывом повторяет одну и ту же фразу,с эхом как в гараже.
Подобно тому,как "мелочь" привыкла,что буфетчица на больничном: рак.
Складываешь газету с явным перебором готических шрифтов. Вздох
до' самых недр - темнеет в глазах.Приходишь в себя и видишь: сумерки,
правда.Дрожащие листья - о зябком,о покое - таблички "умерли"
на дверях исхудалых домов с разбитыми окнами и ветром,как финкой, ме'ж рёбер.Мох
покрывающий лестницу,тро'пу к дому.Дальше ступаешь: улица в неглиже
прячет глаза от взора таких проходимцев, прохожих,как Ты,
в полосках тени за каждым узким углом.И рты
раскрыть уже некому,правда,за ниx завернув,заглянув,занеже
слишком много смертей от сердечных разрывов,испугов и проч.
Так Тебе и не нужно.Ступаешь вперёд,ворот по'дняв,сглотнув
еле-еле ком в горле.Вдали,как неласка'ные девичьи ноги колени,улица клюв
свой смыкает. Два-три калек-фонарей там тусклым светом - что ночь
уж и впрям совсем скоро.Стайки беленьких запятых,точек - она - мошкара -
тем и взывает к печали,зависти,грусти,что не утрачивает в полёте жизни ту
способность,(прерогатива детства),искренне удивляться и пробовать всё на вкус.
И наивная вера в отсутствиe лжи в боли,(на лезвии топора
капелька крови), - единственно общее между Тобой,ими и Богом.
Как бьётся она о раскалённую лампу,дивя'сь непостижимости чуда,
так и Ты всю свою жизнь то любовью,то затяжкой,то опустошеньем сосуда
с огнём имел счастье удостоверяться,что жив,что за этим ли,тем ли порогом
Тебя что-то ль,кто-то ль да ждал: будь то дочки объятья,
дальтоник,вдова,осень или же,самое страшное, зеркало.
Незаметно асфальт покрывается постепенно мурашками - моросью.Серками
отломленными от отсыревших /когда-то осин/,надеясь проклятье
провести за' нос па'льца вокруг,чуть ли не через каждый пятый
шаг устилаешь свой путь,как в сказке,которую только и понял
недавно.Подымается ветер.Слышишь там,вдалеке,глухие стоны
сирен маяка (-за городом море).(Глаз слезится).И Ты до дрожи неимоверно рад им.
***
Что ж,Ты вернулся.Долги отдавать впору вкупе
с желаньями.Выдохни и проморгайся -
ничего не изменится: превратившись однажды во всё, (-в том и кайся,
что не верил-),снова станет собой,лишь оседенит Тебя.В Божьей лупе
не трещины,но на ней паутина - сеть прерывистых жил,
по которым текла когда-то тоска Твоя по любимым,
Так как Ты не умел с ними раньше прощаться, отныне -
уже ничего.Ибо Ты снова здесь.Ты вернулся.Вроде зажи'л.
Голова только вся в мозоля'х от наторевших мыслей позавчерашних
(из ничего в ничто - жизнь деля на три) о себе ли,о Ней ли,о Боге.
И левого века тик.Ну,откуда тут взяться тревоге -
Ты ведь,верно,привык ко снам,своей однозначностью страшных,
Но манящим пейзажами,жадно прячущим перспективу.
Потому и спокоен,что каждую ночь сюда возвращался
и находил Её,искупая вину и каясь,наконец-то прощался,
и читал по губам "Я прощаю тебя","Уходи","Я простила".
Но вот Ты здесь,уже вроде бы явь.Её нет.Только Ты и' этот город.
Отдышка.Стоишь.Понимаешь,что больше уже ничего не случится.
Оттого не разбираешь уже во сне ли иль в я'ви./Разве может такое присниться?/
Больше ничего не случится.Не изменится.Этой мыслью распо'рот.
"Только возможность катастрофы отличает реальность от фикции".
дальше некуда.К морю разве что.Но ступать не смеешь.
Посредине асфальта полоски своё тело остывшее стелешь
и засыпаешь. - от тисков тавтологии Времени в самую пору теперь застрелиться бы.
Струи воды,облизывая изгибы ушных раковин,бормочат "Не Ты ли
ждал чудо,смотри же!".Звезда,видишь,падает одинокая первая,и волнуясь,
шепчешь одно на всю жи'знь лишь желанье,зажмурясь:
Чтоб в их Жизни Тебя никогда и не'было,они же в Твоей - были.
***
Промокшая серая неподвижная вещь на стоп успевшей забыть дороге.
Лишь запястья из рукавов озаряют,что тело.И беспощадного ливня капли
заживляют внезапно все шрамы.Даже в смерти своей на' те же грабли:
Разве мог бы поверить,что Ты так и умер застыв на пороге в итоге.
А там,где небо пылает в закате и изрезавших чаек узоре,
Там за асфальтом,домами,городом,за слепым маяком,
На песке сыром,будто маятник - в кресле-качалке,укрывшись платком,
чуть дыша,надеясь и веря в Тебя,ждёт Она. И Стиксово море.

13.04/19.05.2011.
} note27386615_11030065 {

и откуда ей было взяться,чёрт возьми?
/следует следить построже за списком.
//странно.мне кажется она Её отражение.
///надо бы наконец выспаться.
..и приехав к Тебе - остаться.навсегда.в Тебе.с Тобою. Рядом./счастливо.нежно.светло.неизбежно..
*_"всё будет хорошо.несомненно.обязательно.непременно.необратимо и непреходяще..НЕИЗБЕЖНО. - всё будет.и хорошо.и не иначе."

9/02/1922.

// 23-24 января 1922. //