Когда ведешь карандашом по полотну, кажется, что это самый трудный момент. Потому что стоит только подумать о чем-то другом...- образ теряется, а линии твердеют и эмоции замерзают... Рисуя человека, очень трудно соблюсти мелочи, эти самые эмоции и взгляд. Всякий раз стираешь след карандаша и заново вырисовываешь тот или иной штрих. Ругаешь себя, бросаешь работу, но все равно добиваешься своего! Что будет в конце - не знаешь. Насколько бы ни был богат и огромен твой опыт, все равно не знаешь, чего ожидать в результате! Это правда трудно! Трудно заставить подойти себя к полотну и осмелиться наложить тень. В конце с облегчением оставляешь полотно и уходишь в себя с мыслями. Стараешься избегать работы и лишь только через некоторое время, признаешь рисунок своим. В награду получаешь только "Спасибо" или "Вау!", сухую кожу на руках и огрызок карандаша, который за все время, проведенное около планшета, стал лучшим другом.

Закройте глаза! нет, серьезно закройте глаза!

Сейчас, все что быдет описываться ниже, вы должны представить себе сами. Будто все то, о чем идет речь, происходит с вами. Ва Главный герой и это ваша история!

...небо пастельно-зеленого цвета -- это моя жизнь. Но я не наркоман и не псих. Я человек. Может статься -- самый нормальный из живущих. 

Я был ребенком. Реальность иных границ была мне доступна, и я был доступен ей. Я писал, еще не зная букв, я пел, не умея еще говорить. 
Я любил. Не зная еще, что это такое. 

Я был пианистом. Иглу творения я вводил в вашу жизнь и наполнял ее темным сладостно-тягучим ощущением живой грусти. Пальцами я соединял блюз ваших душ с непрозрачным воздухом, которым вы дышите, посредствам оживленных черно-белых полосок клавиатуры рояля. И вы нелепо восторгались содроганиям этого воздуха, не в силах понять их природу. 

Я был программистом. В сухих, в безликих строках кода я видел блеск огней нездешних миров, я слышал запахи прекрасных и ужасных вещей, которым нет названия в ваших языках. Я не делал разницы между нулями и единицами, хоть это и не было для меня сложностью, - я просто писал, менял и творил. А вы использовали мои миры по единственно доступному вам их назначению и извлекали из этого единственно доступную вам выгоду. 

Я был стихотворцем. Я брал знакомые вам буквы и складывал из них новые слова, строки, смыслы и сути. Вы читали слова и искали в них смысл, которого там не было. Вы находили его. И делали выводы. И вам ни разу не пришлось угадать. 

Я ходил под дождем. Я открывал ему неизвестные никому тайны своего сознания, и он указывал мне на них. Я говорил с ветром. И ветер отвечал мне. Я чувствовал запах каждого оттенка заката, а он -- каждый оттенок моего запаха... Вы же кутались в одежды и проходили мимо. 

Вы смотрели кино. Вы снимались в нем. Вы спорили с режиссером. Я видел все это во снах и усмехался вашим потугам менять реальность в материи. 

Вы влюблялись в тела. Вы занимались сексом с телами. Вам казалось, что ваши тела думают. И вы верили, что движения ваших тел рождают новые мысли. Я же воссоединял мысли с чувствами и видел не ваши волосатые оболочки, но ваши души. 

Пока вы решали дифференциальные уравнения на бумаге, я складывал и вычитал... в душе. И к моменту, когда вы нашли первую сотню из бесконечности корней вашего уравнения, я научился видеть вещи изнутри. Ведь то, чего нет в человеке, не будет существовать вне его -- в плоской реальности тел. 

Вы хотели понимать все, всматриваясь глазами в тела... А я понимал. Чувствуя нутром куда больше, чем нарисованные картинки лиц и задниц. Тогда я стал слышать осколки ваших душ. 
Лучше бы я был глухим. 

Из моих колонок играл и блюз, и рэп. Я любил Рериха, но курил Беломор. Я матерился искуссно -- не только обозначениями мочеполовых органов, а еще и терминами музыки, химии, программирования. Вы слышали мои слова и видели мое лицо. И вы делали выводы. Но вы не слышали моей души и не видели моих глаз. И вам ни разу не удалось угадать. 

Вы смотрели на женщину. Оценивали размер груди и длину ног. Но вы не пытались вслушаться в ее голос, вы не знали единственного - присущего только одной - аромата ее волос. Волшебного, пьянящего аромата. Теплоту рук, взгляда... 

Вы смеялись, когда вашему телу было смешно, потому что в таких случаях принято смеяться. Вы плакали, когда вашему телу делалось больно, потому что при этом положено плакать. Но вы не умели ни смеяться, ни плакать -- ведь вы были мертвы с рожения. 

Вы говорили - мы живем. Но вы не могли знать, как это. 

Вы говорили - ты сумасшедший. И вы не могли сказать иного. Ведь ваши тела не отличали карбюратор от метеорита. 

Вы гнали меня и считали, что делаете мне больно. Но больно было только моему телу. И я не выживал. Я умирал, умирал сотни раз. Но был живым. Может статься, самым живым из живущих... 

Кто я? Человек, горстка мыслей и электронов... 

Я романтик. Простой, самый обыкновенный романтик, у которого дрожат пальцы. Может статься, самый... 
из....