Иногда хочется заснуть , и врачей в белых халатах. Что бы дали таблеток от которых ноги, как вата. Иногда хочется не просыпаться неделями или годами. Иногда очень стыдно за все происходящее между нами. Иногда мы заигрываемся так, что потом лишь приходит понимание. Того, что ты забыл о том, что требовало большого внимания. Иногда среди мелочей жизни и быта нудного. Мы забываем о человеке котрый был нужнее нужного. Иногда строчки пишутся легко, как дышится. А иногда же совсем не пишется и кровь в венах не движется. Иногда хочется позвонить всем знакомым друзьям и родным. Иногда до одури устаешь быть живым и молодым

Здравствуй мой обажаемый, ненавистный, преданный, воображаемый. Как ты там поживаешь, раскажи ка мне уважаемый. Пьешь ли чай , спишь ли все эти суткки? Я заметила, что часы становятся, как продажные проститутки. Мои сны стали совсем холодными, а понимание более прозрачное ясное. Я в общем дура, забыла о принципах и загубила то самое...ну то...дорогое, прекрасное.

Временами наступает моральное опустошение от того что ты такой живой. И ты не замечаешь того, что происходит ни вокруг, ни даже с тобой. И сердце качает кровь, пульс набивает такт.А ты кричишь про любовь, такой большой, а дурак. Мне кажется, что я уже давно не жилец. Хотячий синеющий труп , гниющий мертвец. Хоть и кожа цела, и сердце мерным битом бъется. Только внутри все черно и мазутом плюется.

Мятые простыни колются, как фольга и мелко царапают спину. Сонно ворочаясь запутываюсь в одеяло ,как в паутину. Не хочется выбираться из под него и выходить в жаркий, душный город. Я подхожу со спины и просовываю холодные руки тебе за ворот. Потом просыпаюсь от будильника звонко орущего. Вскакиваю, вздрагиваю , проклинаю его, всемогущего. Майку натягиваю и босиком шагая на кухню ставлю чайник... чиркаю спичками. Отмеряю расстояние от меня до тебя прокуренными электричками. Хочется сесть и закурить, затянуть полные легкие дымом едким, но я довольствуюсь лишь чаем... байховым... крепким. Выходя в город начинается квест под названием "Не сойди с ума". В городе сыро и серо, как будто пришла чума. Я вглядываюсь в прохожих. Ныряю в глаза их, как в океан. Ищу там на тебя похожих, и попадаю в туман. Натыкаюсь на стены, дома ,столбы ,светофоры, а жизнь упрямая стерва, не хочет двать мне форы. Лишь одалживает у меня денег, толи на хлеб, толи на спички, а я вечно опаздываю на эти чертовы электрички. Пополняю счет, плачу за свет ,за воду и газ, хотя не понятно к чему мне вода , она льется бесплатно, 24 часа из моих опухших глаз. И холод по костям пробирает до дрожи, когда чужие глаза на твои так похожи. Но тебя нет в этой густой и серой массе, ни в кино, ни на улице, нет и в билетной кассе. А ведь мне тебя не хватает до сердечного жжения, как жаль что ты, лишь плод моего воображения...

Нарисованные люди не ругаются матом. Не ходят по дому в халате измятом. Не знают печали, не ведают горя. Не копят денег на домик у моря. Не курят дрожа и у открытых окон. Не крутят пальцем задумчиво локон. Ни чем дурным , не занимаются. Смотрят с листа и улыбаются. Не любят они совсем никого. Нарисованные люди, не чувствуют ничего...

Через кирпичные стены непонимания, пробиваются только слова обидные. Претензии невнимания и то, что чувства стали не видные. Через стены непонимания, люди рвут пасть, говоря без ропота. Они забывают, что для настоящей любви,достаточно даже шепота.

Люди ломаются и крошатся, как грифель карандаша. Они то бегут и торопятся , то идут в развалочку не спеша. Кто то просит жизни, а кто то смерти. Люди глупые, выросшие, разодетые дети...

Я люблю все твои рифмы, все твои строчки. Я хочу раствориться в пробелах и целовать эти точки...Я хотела бы быть не следствием, а причной...как хочется быть слыбой женщиной рядом с сильным мужчиной...а у меня лишь ошибки, глупые фразы внутри черепной коробки, фальшивые улыбки...и музыка на полную в обеденной пробке...мысли уходят в даль...вытекая через автобусное стекло,что в пыли ...наши жизнь как магистраль...и лишь закат слепит глаза в дали...

 
Самое отвратительное это говорить людям правду, такую горькую правду, как микстура которую дают в детстве, ее глотаешь и думаешь, как бы не вытошнило в ту же минуту. Правда отвратительная штука, мы сами иногда не хотим принимать ее, очень трудно понять, что что то случилось и имеет место быть в нашей жизни, как факт, и что кому-то от этого еще, в миллион раз хуже. Говорить это всегда очень трудно и это редко заканчивается хорошо.