шршршр
и все то, что сейчас важно, не откладывать в долгий ящик.
и самой принимать решенья, и на завтраки есть каши,
и заматывать в шарф шею, чтоб потом не лечить кашель.
не растрачивать понапрасну ни усилий, ни слов, ни денег,
и довольствоваться прекрасно парой туфель и парой серег.
не писать вдохновенных строчек позабывшим и равнодушным.
наконец-то расставить точки. навсегда. не тревожить душу.
научиться ценить время, не опаздывая на встречи.
проводить вечера с теми, кто молчанием боль лечит.
возвращаться не слишком поздно и, волнуясь, слова не комкать,
и, считая ночные звезды, научиться тебя не помнить…
и, простившись с тоской щемящей, думать только лишь о хорошем.
жить сегодняшним, настоящим, а не будущим и не прошлым.
о сомненьях забыть вовсе, будто в шоу про «до»/«после»,
и с улыбкой встречать осень. и казаться совсем взрослой…
Привет
а завтра - ложь,
вот и решай для себя - каждое утро, за
чашкой чая;
но как ни крути, как же скучно ты, чёрт
побери, живешь,
раз никто по тебе
не скучает.
Ксеня Желудова
Чашка и блюдце.
Сейчас
Они разобьются,
Скоро
В кухне, на полке,
Будут лежать
Осколки.
И ты
Не ссорься напрасно —
Это
Очень
Опасно.
И механических птиц
Никогда не жили шарманщик,
Фонарщик и трубочист.
Но я отыскал и принёс
Разноцветные и простые
Осколки упавших звёзд.
Они ещё не остыли.
И, если опять не спишь,
То это тебе. Возьми.
Из города плоских крыш
С нелетающими людьми.
Не существует милый, прекрасный, злой.
Есть только два типа людей, не больше:
Твой человек и человек не твой.
А. П. Чехов
У меня тишина и чужие размышления.
А у вас есть СВОИ?
Внутри поселился мрак.
Вокруг закипает лето.
На тебе голубое платьице и белые сандалеты.
Дома ждут котлеты, кисель и повтор балета.
Это здорово. Но занимает тебя не это:
ты стоишь на крыше,
туча вот-вот тебя краем тронет...
Платье всё в гудроне.
Сандалики все в гудроне.
А внизу мальчишки присвистывают с уважением,
Примеряются к крепким новеньким выражениям:
проиграли малявке.
Малявка взлетела вверх, проворная, как коза.
Ты стоишь и стараешься не реветь,
а ведь нужно ещё слезать.
Ты не помнишь, куда ставить ногу,
где держаться руками,
и не знаешь, как показаться маме.
Предположим, тебе двадцать три.
У тебя проекты, дедлайны,
безразмерная майка, шампунь с ароматом киви и лайма,
лето плавит асфальт, чтобы это сносить
нужно сделаться далай-ламой
или, может быть,
саламандрой, виверной, ламией.
Ты стараешься выглядеть глупо, нелепо и неопрятно.
Бесполезно.
Они раскусили тебя: ты не помнишь путей обратно,
не умеешь рассчитывать силы,
никогда не отводишь взгляда
и полезешь куда угодно ради пустой бравады.
Брось. Подумаешь, жарко...
говорят, к обеду станет ненастно.
Может быть, повезёт, и удастся прожить подольше —
вот так же, на спор.
Дана Сидерос
Коробка
звенящих в темноте ключами,
бегущих лестничной площадкой
ловить на улице такси.
Господь, храни, кого не помнишь,
по ком ни капли не скучаешь,
к кому бессрочно беспощаден,
сжимай трепещущих в горсти.
Когда полночный убежавший
откинется без сил на спинку,
когда полночный, убежавший
во тьме попросит закурить,
над неприкаянными – сжалься,
возьми их души как пластинки
и, аккуратно в пальцах сжавши,
пылинки рукавом сотри.
У неприкаянных полночных,
у неприкаянных, полночных,
у неприкаянных, быть может,
приют последний только в том,
чтоб ощущать сквозь позвоночник,
неровно, нервно, нежно, точно,
такси, сиденье, бездорожье,
родную землю, милый дом.
Господь, храни сошедших в бездну,
последних в темноте платформы,
полночный холл аэропорта,
пустой танцпол, баркас, пролив.
Храни набор опасных лезвий,
храни забытый телефонный.
Пусть направляет беспризорных
рука, зовущая вдали.
Я не знаю
Ты не представляешь, каково это -
Быть монетой, падающей ребром перманентно.
Исчезай. Становись незаметным.
Утёс из чёрного мрамора посреди океана.
Капли нежно скользят, оставляя следы солёные.
Смотрю отрешенно, как падают самолёты,
Как тонут чёрные ящики,
Скрывая моё настоящее,
Под толщей
Непроницаемой, но прозрачной.
Давай предположим,
Что мы - нечто значимое.
Выстроим домик пряничный.
Сдохнем от диабета.
Ты не представляешь, каково это -
Ветром быть, заплутавшим среди континентов,
Вечно скитающейся кометой,
Ручейком, не впадающим ни в одну реку.
Я - череда оплошностей и огрехов.
В душе у меня прореха.
И в зеркале человека, увы, повстречаю вряд ли.
Давно уж его кораблик отправлен в последнее плавание.
Я вижу с утёса, как он о камни разбивается вдребезги.
Вижу, как, вспениваясь, его пожирает пучина.
Молчу и смотрю.
И ты со мной помолчи -
Это смертельная рана.
Мраморный монолит - надгробие над могилой...
Моего океана.
