be useful vs be used

я себя помню с года и восьми месяцев. но хронологически не могу выстроить воспоминания, поэтому не знаю, какое из них является первым. мир в этом возрасте совершенно понятен и прост. не возникает никаких почемучек. 
высоко вверх задираю голову, вижу ветки, врастающие в небесное молоко. кричат вороны и слышен зов по имени, повторящийся раза два-три.
темнота по щелчку растворяется в районе письменного стола, левый рукав малиновой вельветовой курточки. сейчас понимаю, что уши у меня закладывало уже тогда.
другая темнота разрезается открывающейся дверью. наверное, я болею, потому что ощущаю искажение пространства. на мне чистая хлопчатобумажная косынка. мне протягивают пряник.
девочка достаёт из тазика/ведёрка рыбку, переворачивает её, чтобы показать мне рыбкин живот. я пугаюсь, всматриваюсь в красные пятна на поверхности скользкого брюшка. девочка убалтывает меня, мол, смотри, не бойся, это у рыбки ручки, а это - ножки.
брат хочет, чтобы я искупалась. мы на пляже. начинает возиться с узлом повязки на моей коленке. на моих ботиночках аппликация с божьей коровкой. брата отговаривают и он мешкается, но оставляет меня.

так и склеиваю эпизод к эпизоду. без основ монтажа.

представьте, что проживаете в комнате с раз, два, три, ...с шестью стенами. и в каждой стене - дверь без замка и без правила не входить без стука.
это вот моё жилище и есть.

я даже чихнула в подтверждение.

я бы полезла вместо Остермана распадаться на атомы (и отказалась бы от дара перерождения в супер-существо).

я, наверное, спалюсь, но всё же:
"Пару дней назад я был в одном из крупнейших книжных магазинов города и
купил "Волшебную гору" Томаса Манна - толстый роман на восемьсот страниц
тонкой белой бумаги в твердой глянцевой невыразительно оформленной
обложке. Вместе со мной книгу начала читать и моя мать, она прочла
больше меня, так как я читаю очень медленно и нерегулярно. Она
переместила чек, который я использовал в качестве закладки, на то место,
где остановилась, а еще я заметил, что лицевая сторона переплета, на
которой пишут название и автора, предвещающая появление сначала чистого
предохранительного листа более плотной бумаги, а затем и первой страницы
со скромной надписью "Томас Манн", вот эта самая лицевая часть обложки
утратила былую упругость и безжизненно опадает настолько, насколько ей
позволяет какое-либо препятствие в виде колен, одеяла или другой опоры, а
если таковой нет, то упирается в корешок книги, отгибаясь почти на
двести семьдесят градусов. Никогда ни одна книга, которую я когда-либо
читал, не получала подобной травмы, и это так же неприятно, как если бы
кто-то моей зубной щеткой почистил ботинки."

- спросил, когда и на сколько приеду.

- чтобы в этот период времени не появляться в городе?

- ххаа!..

ходишь, трогаешь всё, как обезумевший. будто скоро, завтра или вот-вот в следующее мгновение отнимут осязание. проводишь рукой по кирпичной стене, щекочешь травою ладонь, очерниленное предплечье трогаешь, ещё - остриженный коротко затылок, ремешок вокруг щиколотки, касаешься накалившейся лампы, намыливаешь обе руки, охватываешь шерстяной клубок, прижимаешься к мокрому от дождя дереву, нащупываешь животом внутреннюю поверхность хлопковой майки. всё равно что-то да и ускользнуло от тебя.

предстоит волнующее событие: возьми с собой предмет, который был у тебя в сумке или кармане в удачно сложившейся день - письмо с ласковым почерком, снимок из будки с моментальным фото, сюрприз из киндера. что-то такое, да.

больше, чем часов в сутках, на один.

виню, виню черты собственного лица, остеохондроз в шейных позвонках, отсутствие гибкости и целый перечень пунктов отдыха природы на моём теле.

не читаю книг. не запоминаю их потому что.