<>
Не знаю, в каком городе, за углом,
если ехать на скрипучем троллейбусе по скрипучему снегу,
я не знаю, в каком городе был тот дом,
где с разбегу
мне бросались на шею, я не знаю в каком городе и о ком
говорю точно, но помню, ванная была направо,
налево две комнаты, с рюкзаком
я туда вваливался и с оравой
слишком шумных друзей, но это было вполне всё равно,
выходили на улицу стрелять папиросы,
ехали к вокзалу купить вино,
и надо было долго-долго курить и глядеть в окно,
ласкать детей и глядеть в окно,
глядеть в окно, где совсем темно,
и не отвечать ни на какие вопросы.
Я тогда путешествовал. Не так, как теперь
путешествуют авторы книг — в Иорданию, в Палестину,
в Италию, в Индию, а не в Тверь.
У них есть стимул.
Они хотят увидеть дальние страны, а я видел свою одну,
из окна автобуса, с самого детства,
серый снег, чернеющие крыши, луну,
на каждом километре хотелось выйти и оглядеться.
Я мечтал прожить здесь тысячу жизней. Да, только здесь
и можно прожить тысячу жизней. В маленьком окне телевизор,
ходики на печи, картошка в подполе, чтоб поесть,
и мышиное скрип да скок оттуда же, снизу.
В Сольвычегодске, на улице Мартовский ручей
дом стоил триста рублей, он врос в землю до самых окон,
я был тогда сам себе хозяин...
<>
чувствовать себя уверенно выглядеть красивыми и сильными
нас ожидает какое-то будущее или только боль тоска и отчаяние
или я никогда уже больше не брошу пить синее
или я уволюсь и буду валяться дома опухший от дрочки
или умру от чувства вины и страха не написать больше в жизни ни строчки
или ты разлюбишь меня глядя в пустоту стоя на работе за кассой
если я забуду что ты просила на ужин разлюбишь меня навсегда и сразу
или я зассу украсть тебе шарфик и это почувствует твой коллега
тут же скинет свои джинсы cheap monday поставит тебе пистон
или вытянет кулак оттопырит вверх большой палец в метро какой-то калека
и скажет в упор мне глядя прямо в глаза: "Ты обречён".
держи мою руку крепче пожалуйста меня уносит
мы с тобою идем наощупь вдвоём и больше нет смысла в этом поносе
я выведу нас из этой бани пожалуйста не волнуйся я знаю дорогу к берегу
тебе нужно только продолжать не кушать зверушек и продолжать и дальше верить мне.
<>
она написала мне письмо из маленькой
комнаты близ Сены
она говорила, что ходит в
танцкласс. встаёт
в 5 утра
и пишет стихи
или рисует,
а если ей хочется плакать,
у неё есть специальная скамейка
возле реки
её книга Песен
выйдет
Осенью
я не знал, что ответить
и я сказал ей
вырвать больные зубы
и быть поосторожнее с французскими любовниками
я поставил её фото к радиоприёмнику
рядом с вентилятором
и оно двигалось
как живое
я смотрел и наблюдал за ним,
пока не выкурил
5 или 6
оставшихся сигарет
потом я встал
и пошёл спать
<>
когда Господь создал любовь, он многим не помог
когда Господь создал собак, он не помог собакам
когда Господь создал растения, это было неплохо
когда Господь создал ненависть, у нас была общественная польза
когда Господь создал меня, он создал меня
когда Господь создал обезьяну, я спал
когда Господь создал жирафа, я был пьян
когда Господь создал наркотики, я был сверху
когда Господь создал самоубийство, я был снизу
когда Он создал тебя, лежащей в постели,
Он знал, что делал,
Он был пьян, и Он был сверху,
и Он создал горы, моря и огонь
одновременно
Он иногда ошибался,
но когда Он создал тебя, лежащей в постели,
Он превзошёл всю свою Благословенную Вселенную
с днём рождения.
мой отец был практичным человеком.
у него была идея.
«мой сын, видишь», — говорил он, —
«я могу платить за этот дом всю жизнь —
тогда он мой.
когда я умру, я передам его тебе.
ты можешь тоже всю жизнь приобретать дом,
и тогда у тебя будет два дома,
и ты передашь эти два дома своему
сыну, и он всю жизнь будет приобретать дом,
и, когда ты умрёшь, твой сын...»
«хорошо», — отвечал я.
<>
— Как несправедливо распределился выигрыш! Всё в этом деле сделано вами. Но жену получил я. А слава вся достанется Джонсу. Что же остаётся вам?
— Мне? — сказал Холмс. — А мне — ампула с кокаином.
