Ты раньше... Несколько лет назад... Готов был глаза мне выдавить, лишь бы я на других не заглядывался. Арестовал меня пару раз. Бил немного. О детстве что-то сказал как-то. Я вот и думал, что вот оно счастье. Вырвался из кабалы тебе в объятия...
*Он хмыкнул *Мне тоже одиноко. Это только кажется, что у меня есть семья.. У меня никого нет в этом веке. Кроме тебя. Я только ради тебя старался. Я уже говорил это, кажется...
Алауди: Когда ты будешь жить рядом, я разрешу тебе бубнеть про то, что мне надо хоть что-то делать. Постепенно мы построим нормальные отношения и жизнь, возможно, она будет похожа на нашу прежнюю. Если я тебя не люблю, то ты сделаешь все, чтобы влюбить меня в себя.
Потому, что мне больно. И эта боль намного сильнее, чем твоя. Ты просто бесишься, потому, что я заставляю тебя делать что-то. А моя - это свидетельство моего ничтожества. Того, что я не смог тебя спасти. Не смог вылечить тебя. Не смог вернуть тебя.
Я люблю Алауди. И тебя люблю, если считаю больным им. Но если ты сам по себе, то я терпеть тебя не могу, потому, что ты словно насмешка над трудом всей моей жизни, которая является свидетельством того, что я никогда его не верну, никогда не попрошу прощения, никогда не обниму больше, никогда не поцелую, никогда, никогда, никогда нас больше не будет. И я буду жить. Долго. Бесконечно долго. И ты будешь жить столько же. И никогда я больше не встречу его.
Однако, я верю, что ты - это Алауди. Настоящий, но глубоко больной. И иногда ты смотришь на меня и даешь силу надеяться и ждать. Поэтому я очень и очень люблю тебя и не мыслю своей жизни без тебя.
Алауди: Тогда почему ты не хочешь встречать меня, если вдруг я навещу твою дочь?
Что? А-алауди...эм...не думаю, что ты настолько ненавидишь меня... Я же максимум на хорошую взбучку напросился... Ну может и на избиение до полусмерти... но не на это же!
Алауди: Я очень сильно ненавижу тебя. И в принципе готов на подобное, если только ты оставишь свои разговоры.
Клавдий, ты мыл свой рот, после того, как целовал меня в щеку. Это не нежность. Вообще не она. Это отвращение и омерзение. Так обычно люди понимают подобное поведение.
Алауди: Я хочу только напомнить тебе одну вещь. Давно-давно, когда я только привыкал к тебе и к этой новой жизни, я был абсолютно против нежностей, которые ты от меня хотел, и я сказал тебе, что против, потому что потом я размякну, потому что из-за этого ты станешь видеть меня другим. И что?! Я тебя предупреждал!!
Я достал тебя, так?! А ты меня не достал, а?! Не достал совсем? Думаешь это восхитительно-очаровательно видеть, как человек, которого ты любишь становится каким-то серым люмпеном! Оболочкой жизни!
Алауди: Ты нервируешь меня так же, как я тебя, поэтому мне хочется тебя прогнать к чертовой матери, чтобы ты никогда не появлялся в моем поле зрения и не пытался снова и снова промывать мне мозг этим идиотским надоевшим за столько времени разговором.
Однако, я верю, что ты - это Алауди. Настоящий, но глубоко больной. И иногда ты смотришь на меня и даешь силу надеяться и ждать. Поэтому я очень и очень люблю тебя и не мыслю своей жизни без тебя.