Искусство просто или какое-то конкретно? К примеру, мы можем пойти в Луврради искусства в общем смысле слова, на импрессионистов в Д'Орсэ, смотреть скульптуры можно в музее Родена, на современное искусство в галерею Жё-де-пом, музей Карнавале, музей Мармоттан-Моне имеют свои коллекции...
Я не пойду с тобой в музей новейшей истории. Никакого IXX, никакого XX века нам не нужно на свидании. Я же не тащу тебя смотреть на пересадку сердца лошади в анатомический театр. Так и ты сможешь изучить историю с середины IXX века без меня.
Тебе больше всего нравится рассказывать мне,как и где я оплошность. Задержался,раздавал автографы,-выговор, купил тебе цветы на набережной -выговор, оставил чаевые в траттории-выговор. Давай, ты представить,что мы только познакомились, и ругать меня неприлично и оскорбительно.
Алауди: Да, я постараюсь, но не делай из меня такого Тирана. Я не всегда обращаю внимание на твои оплошности.
Я думал о том,как мы могли бы начать все заново.
Предлагаю сходить на свидание туда, где мы никогда не были, и притвориться, как будто это наше первое свидание и мы совсем друг друга не знаем.
Алауди: А ты сможешь? Только не говори о том, что я терпеть не могу.
Клавдий, я люблю тебя, кем бы ты ни был и что бы ни делал.
Алауди: Я не имею явного телесного отвращение, и я к врачу не пойду по таким пустякам, что тебе так показалось. Я все могу и могу все принять, главное это, если ли у меня желание.
Если ты уже и знаешь, кто я для тебя... то я не знаю, кто ты. Точнее я знаю, что ты Клод Алоди, как бы странно это не звучало на французском, ты просто первый и последний человек, которому я имя выдумал, или Клаудио Алауди, что звучит намного лучше на итальянском, человек, с вневременным мозгом "Алауди", с телом тридцатилетнего клона "Алауди", со своей личностью, самоидентификацией, но кусками памяти прошлого, без какой-либо способности к пламени, полнейшей фригидностью, любовью к унижением меня, странными бзиками, которого я люблю, старик в теле сверхчеловека, с гормональной дисфункцией, наркотической зависимостью, комплексом вины, который понятия не имеет, что же ему делать.
Алауди: Что же ты хочешь от меня? Чтобы мы вновь попробовали все заново?
Во-первых! Да, ты не старый. Твоему телу около тридцати пяти, твой мозг же послужил материалом во стольких экспериментах, что нынче он только пытается приспособиться, поэтому, по моим подсчетам, ему около тридцати двух лет.
Во-вторых, ты способен справиться с любым бытовым электрическим прибором, и выделываться, мол раньше мы этим не пользовались, бессмысленно. Не нужно выдумывать то, чего ты не помнишь. Самое важное ты вычитал из моих дневников... и дневников Алауди.
Алауди: Я стараюсь совладать с собой, но увы я с каждым разом терплю поражение.
Я пытался всех спасти, спасти Ламию, тебя, но облажался. Обложался по полной программе. Абсолютно и совершенно. И каждый день я хочу сбежать, чтобы больше никогда-никогда не причинять тебе боли, однако если я так сделаю, я разобью тебе сердце, поэтому я разрешаю тебе выбрасывать мою одежду и недавно я отлеживался в больнице с передозировкой прозака. Теперь меня всем аптекам Парижа категорически запрещено продавать мне антидепрессанты, поэтому я курю травку и пью какую-то дрянь с китайского рынка.
Алауди: К сожалению, Каваллоне, я очень хорошо знаю о своих минусах, которые не дают никому из нас жить спокойно, радушно и волшебно. Я все это понимаю, но усложняю и порчу жизнь консерватизмом и занудством не нарочно, чтобы ты был вне себя от злости. Каждый день на этом свете я провожу с мешающим жить вопросом: вытерпит ли он меня сегодня? Мне хотелось бы сказать, что я просто уже очень и это все от старости, но ты вновь начнешь выходить из себя? Каваллоне, мне хочется, чтобы со мной ты меня почувствовал счастливым, как любое прошлое время, и я желал бы сам ощутить счастье на своем теле. Единственное, что я могу сказать это то, я безвозвратно люблю тебя, несмотря на видимые разногласия во всем.
В конечном итоге ты выкрал у директора круглую сумму из сейфа и сбежал. Купил себе документы, снял комнату, ходил в вечернюю школу, работал, кем придется, сдал экзамен, проучился в академии, само собой я подчистил тебе прошлое и содействовал как в финансовом плане, так и на бытовом уровне. И вот, тринадцатый год, мы наконец встречаемся лично. Первое время я был счастлив, до того момента как осознал, что ты меня не помнишь, себя не помнишь, что ты совершенно другой человек, и я не знаю, кого я люблю: "Алауди" или Клода Алауди. Судя по всему, обоих. Когда понял, очень хотел исчезнуть, что и провернул. Прости меня, Клавдий. Я тебя не заслуживаю. Ты стараешься что-то вспомнить ради меня, а я только суечусь, не могу найти себе места, всем мешаю, постоянно причиняю тебе боль.
Предлагаю сходить на свидание туда, где мы никогда не были, и притвориться, как будто это наше первое свидание и мы совсем друг друга не знаем.
Во-вторых, ты способен справиться с любым бытовым электрическим прибором, и выделываться, мол раньше мы этим не пользовались, бессмысленно. Не нужно выдумывать то, чего ты не помнишь. Самое важное ты вычитал из моих дневников... и дневников Алауди.