Сегодня Тим твердо решил избавиться от них. Раз и навсегда. Он устал от них. Устал, что они решают все за него. Как ему жить, зачем ему жить, что делать, чего желать, что ожидать. Теперь он возьмет все в свои руки. 

  Все эти годы, с самого рождения и до нынешнего момента, они были рядом. Одни становились все сильнее, другие затихали. Одни приходили. Другие отступали. Но потом возвращались. Всегда возвращались. С некоторыми из них он научился бороться. А с некоторыми мириться. В конце концов, он такой не один, они властны над всеми нами. 

  Ехали всю ночь. Сутра пришла моя очередь вести машину, а Роберт пересел назад, чтоб поспать хоть немного, все таки мы не спали уже вторые сутки. У меня-то был шанс, пока он был за рулем, но мне было явно не до того. 

  Всю ночь думал об этой девочке и о нашей гребаной работе.

  Мы с Робертом примерно в одно время начинали. Сначала оружие возили, и травку иногда. Потом долгое время трупы возили. Ну или части их. Потом у меня брат скончался. Точнее убили его. Он был отличным парнем, но уж очень азартным. Совсем не чувствовал границ. Залез в огромные долги. Потом однажды пришли люди, которым он торчал неприличную сумму, и вырезали у него почку. Просто связали и вырезали почку. Когда я вернулся домой, он был уже мертв. Скончался от потери крови. Мать еще заболела. Вообщем все по говну пошло...

  Погода в тот день была отвратная. Не то, что бы дождь или ветер, просто серость. Словно солнце забило на свою работу и не вышло на смену. Сырость и зябкость. Но погода меня не особо волновала. Мы остановились в гостинице. Не вспомню сейчас, как она там называлась, не обратил внимания. Помню только, что дыра еще та. Здесь дальнобойщики обычно останавливались. Им-то вообще пофигу в какой дыре ночевать. Они и у себя в кабине не плохо ночуют.

  Лунный свет делает ее обнаженное тело еще совершенней. Словно они созданы друг для друга. Абсолютная композиция. Симфония красоты. Пульс учащается. Шелест листвы. Ветер. Словно пытается остудить меня. Я будто парализован, не способен даже моргнуть. Она так божественна. 

- Так ты журналист, говоришь?

- Да нет, не журналист. Писатель я.

- И о чем пишешь, писатель?

- О жизни пишу, о людях, о стране нашей. О всем, что душе не безразлично.

- А сюда че приехал?

- Так я это, - по городам, да по деревням всяким езжу, знакомлюсь с культурой страны нашей, с народом ее. Понять хочу, - душу страны. Вдохновения ищу.

- Они запретили мне встречаться с дочерью. Запретили даже приближаться к ней. Можете себе представить.

- Соболезную. Лишать ребенка такого отца как вы, это настоящее преступление. 

- Ублюдки. Да какое они имеют право решать. Кто дал им это право?

- Боюсь, что мы дали.  

- Я ничего им не давал.

- Им и не этого и ненужно. Достаточно того, что вы молчали. 

- Постойте, вы что, меня сейчас в чем то обвиняйте?

- Я и себя обвиняю. Позвольте, я вам покажу.

  Не могу поверить. Ее глаза. Столько скуки и безразличия. Словно я просто очередной надоедливый воздыхатель, осточертевший ей до тошноты. Этот взгляд. Таким взглядом можно убивать медведей. За ним нечего нет. Словно ничего и не было. Как можно так просто забыть 4 года? За одну ночь стать совершенно другим человеком. Человеком которому ты никто. Может она притворялась все это время? И для нее все эти 4 года были лишь игрой? Нет, слишком бесчеловечно. Да и чего ради?  

  Как дальше? И вообще возможно ли теперь "дальше". В моем "дальше" всегда была она, во всем. Вся моя жизнь осталась с ней. Как жить без жизни?