Подземный переход. Вдоль стен ряды торгашей и попрошаек. Все разные - кто то продает семечки, кто-то цветы, кто-то стоит с табличкой и протянутой шляпой. Но все имеют кое-что общее - жалкий вид и не способность предложить в замен ничего действительно ценного.   

 Настоящий пункт милосердия. Отдаешь деньги, а в замен получаешь благословение. Отличный способ очистить совесть. Индульгенции никуда не делись, они просто спустились на уровень пониже, из церквей под землю, в переходы.

- Как же здорово все-таки встретиться вот так, посидеть, поболтать о жизни, прихлебывая холодное пивко. И никто не ***хает тебе мозги. Я б так вечность просидел, ей богу. 

- Да уж, старина, это в точку. Моя вон, - мне вчера такую истерику закатила, прям прибить ее готов был. И как ты думаешь, из-за чего?

- Ну и?

- А вот в том и соль, что она и сама не знает из-за чего. Просто сорвется на ровном месте и как давай мне мозг полоскать. А я ведь и поделать ничего не могу, я ведь даже не понимаю в чем причина. Я начинаю ее спрашивать, - так она еще больше заводится.

- Ариадна, сладость моя, собирайся скорей, мы идем к Эбботам на чай. 

- Ну мам, я не хочу к Эбботам, мне там будет скучно и нечего делать. 

- А как же Келли? Поиграете с ней во дворе. Я слышала ей родители недавно купили велосипед, так что вам будет чем заняться, уверяю тебя.

- Ну мамочка, ты же знаешь, что дело не только в скуке.

- Интересное дело, юная леди. В чем же еще, позвольте узнать?

- Келли, мам. Она ужасная и с ней никто не хочет общаться. Ты ведь видела ее ужасный шрам, - малышка провела пальчиком вдоль своего очаровательного личика, а для большей убедительности сморщила лицо, словно только что прожевала лимон целиком.

  Раньше, говоря о том, как быстро летит время, я лукавил. Ведь раньше время для меня тянулось. Как струйка меда, тянущаяся с до краев полной ложки. И ты стоишь весь в нетерпении, ждешь, когда же наконец струйка закончится, что бы пронести ложку над столом, не запачкав его. Но теперь не так. Теперь я только успеваю подумать о том, что неплохо бы зачерпнуть ложечку другую, как понимаю, что уже зачерпнул и даже ложку облизать успел. И я стою и думаю, - когда же черт возьми я успел это сделать. Отчаянно силюсь вспомнить, но понимая всю тщетность происходящего, мирюсь. Тяжело мириться с подобными вещами. Но я понимаю, что лучше не станет. Некоторые вещи со временем не становятся лучше. И не стоит себе врать. Нужно быть к этому готовым.

- Тони, спишь?

-Не.

- Как считаешь, это закончится когда-нибудь?

- Да черт его знает, я уже ничего не считаю. Закончится наверное, когда-нибудь. Все когда-нибудь заканчивается. Даже эта проклятая планета рано или поздно разлетится на куски.

- Я где-то слышал, что кажется еще до Агонии, астронавты, которые в это время находились на МКС, выходили в открытый космос без скафандров.

- И как?

- С добрым утром, любимый.

- Кто вы и что делаете у меня дома? Как вы сюда попали?!

- Я ростовщик. И я пришел забрать долг.

- Но я ничего у вас не занимал... 

- Я знаю. Ваш отец занимал.

- Что?! Что за чушь?! Мой отец был владельцем одной из крупнейших корпораций в мире, у него было целое состояние! Ему не было нужды занимать у кого то денег, тем более у какого-то ростовщика... Это полный бред! 

- Все мы порой испытываем острую нужду. И порой, особенно отчаявшись, люди обращаются ко мне.

 Снег. Огромные, белоснежные хлопья безвольно кружатся, гонимые ветром. Их так много, так почему же они не устроят бунт, почему не восстанут против беспощадной автократии ветра? Может потому, что понимают, насколько это глупо и бесполезно. Кто-нибудь сейчас должен, как всегда, крикнуть что-то вроде - "Но они должны были хотя бы попробовать!". 

Может быть...

    С детства нас учили - всегда есть выбор. И пока была смерть, так оно и было. Но теперь... Есть ли выбор теперь? - Все о нем где-то, когда-то, от кого-то слышали, но лично не разу не сталкивались. Думаю, сейчас само понятие выбора перестало иметь какое-либо значение... 

- Убе Гай.

- Что?! Да ладно, Убе Гай?! Его и в правду так зовут?

- Ну можешь сам спросить, если не веришь...

- Ну уж нет. Я скорей поверю тебе на слово, чем буду с ним разговаривать.

- Боишься?

- Ты еще спрашиваешь? Да ты посмотри на него... Знаешь, я кажется понимаю, почему у него такое имя, оно ему как нельзя кстати. Мы конечно все тут немало говна хлебнули, но ему похоже досталась двойная порция. Знать бы, что его таким сделало...