юность как гвоздь в ладонь. виноградная гроздь истекает кровью кагоровой в алый рот. юность как в горле кость, пусть. вечность есть там, где нежными птицами устланы небеса, навес не спасет от такого дождя и теплая мякоть сна не вырвет из гиперреальности месяца января. ничего нет легче чем облака накинутые на плечи и времени не утечь смолой сквозь разломы надтреснутой бесконечности.

вино вкуснее тогда, когда жизнь - горче. 
на поле битвы пожухлая трава уже стопчена,
конями победителя раздавлены воины, 
а мои многочисленные пробоины, 

неужели тебе совершенно нечего мне сказать? например на то, что мир -это
круг, где каждый второй тебе если не друг, то хотя бы враг. неужели 
тебе совсем нечего мне сказать? на то, что окна в домах как дыры от 
пуль, 

Пустота- это россыпь бисера на полу. Ладонь норовит потрогать луну, но идет ко дну. Утру только и остается что быть алым от порезов лучей, ничейными беспризорными мальчиками полнятся города, ничейными девочками полнится рек вода и к утру вместо соли во рту остается многоголосая тишина. Темнота ночи надтреснута - из ран выливается масляный лунный свет и самый жаркий пожар комет в атмосфере сойдет на нет. На этой планете не осталось любви, на этой земле догорает последний свет, разбиваются вдребезги последние фонари, дорастает последнее дерево, договаривается последнее слово, умирает последний исчезающий вид, тает последний снег - этой планете я отвечаю твердое "нет".

алость розы похожа на разорванную аорту,
на запекшуюся корку заката над ранами океана.
смертники ждут своих приговоров в закрытых аэропортах-
рейс: санкт-петербург-нирвана.