- Конечно в состоянии. Именно поэтому, если на тебя произойдёт покушение, ты сумеешь все решить без единой царапины. Я забочусь только о том, чтобы ты остался цел. Остальные хлопоты на твоих плечах, не волнуйся.
- Даже они знают, что ты важен мне. А ты все никак не хочешь смириться.
Алауди: - И попробуй только сказать, что наши отношения не привели тебя к чему-то плохому. Если бы ты был более-менее сознательным, то не стал бы делать известным своё отношение ко мне.
-Что? Клаудио, на глав мафии сейчас ведут охоту грязные свиньи из среднего востока и черви в интерполе. Ты должен уехать, если не со мной, то хотя бы сам. Иначе тебя убьют. Как Эцио. Или хуже.
Алауди: - Да уеду я, уеду, только я не состою ни в главах Семей, ни в их приближённых людях.
- У меня, кажется, повреждены барабанные перепонки. Скоро всё будет в порядке.
Из ушей на пиджак сочилась кровь.
Алауди: Зрелище крайне неприятное, а по ощущениям и вовсе не представляешь, какая боль, и Алауди достал два ватных шарика, приложил к ушам Каваллоне.
- Держи. Я отвезу тебя в больницу, - он вытолкнул Оливьеро из ванной в сторону входной двери и взял свой плащ.
Оливьеро строчил смс на разбито телефоне, перебирая шкафчики в ванной.
- В ином случае им удастся тебя убить. Аптечка под раковиной? Что? Что ты сказал? Я очень плохо слышу!
Алауди: - Что происходит! - насколько мог громко произнёс Алауди, самолично доставая аптечку из противоположного раковине места.
Алауди: - Ну и какого чёрта здесь происходит?! Что ты опять натворил? - наступая на мелкие стеклянные хлопья, он выгнул в тот же оконный проём, глядя на транспорт. - Почему я должен переезжать?
Выронив айфон, мафиозо сунул руки в дверную щель, закрыв уши жандарма от ударной волны. Окна брызнули стеклянными осколками. Протиснувшись в прихожую, Каваллоне подбежал к оконной раме и аккуратно заглянул вниз на обгорающий остов машины. Его замутило. Минивэн принадлежал Эцио.
- В-третьих, у тебя не может быть "чемоданов с моими вещами". Я все вывез ещё до Рождества. Что у тебя за сборники пыли я не имею понятия, но на всякий случай я вызвал сапера. Сейчас на главы Альянса, Серых Волков и русских ведётся охота. Через тебя Каваллоне сломать конечно не выйдет, я позаботился, но меня довольно просто. Черви проникли даже в интерпол. Поэтому, Клаудио, не принимай никаких посылок, подарков и не избегай подозрительных личностей. Будь осторожен.
В-четвертых, убери, пожалуйста, дверь с моей ноги.
В-пятых, моя мысль... Подожди секунду.
Звонок айфона прервал тараторящего на полуслове.
- Да! Эцио!
Алауди: - Во-первых, мог бы ты не ставить впредь ноги на пути моих дверей? Во-вторых, я выслушаю то, какие обязанности ты готов выполнять, на остальное я соглашусь. Всё образование твоей дочери на тебе, я могу отвозить-забирать. В-третьих, с чего ты взял, что я из-за нашего продолжительного знакомства стану исполнять твои дурные прихоти по поводу твоей подозрительной деятельности? Найди более подкупного сотрудника полиции.
-Во-вторых, мы должны решить проблему быта:кто мы друг другу такие , хотя бы с юридической точки зрения, и как именно нам жить, вместе, раздельно, на два дома, кто готовит, ты, я или мой персонал, аналогично с уборкой и прочим. Также, Моне скоро в школу. Её нужно выбрать, собрать ребенка, решить, кто и когда ей занимается и прочее. Часть вопросов нужно решить до того, как ты выпишешь мне орден на арест. Остальным займутся юристы.
В-третьих...
Прежде чем он успел захлопнуть дверь, Оливьеро успел сунуть в щель ногу, ничуть не беспокоясь о возможности ковылять на работу со сломанной ступней.
- Я не ради извинений вернулся. Если уж кто и мог бы извиниться, так это ты. Назвать любовь взаимовыгодным обменом, уму непостижимо! Но мы оба знаем, что я их не дождусь. Ни единого даже устного "извини" не придётся мне услышать. Все потому, что признавать ошибки ты ненавидишь, особенно если виноват передо мной. Но я вовсе не переживаю. Ничего страшного, что тебе непонятны базовые принципы отношений, такие как, если человек любит другого человека, он старается сделать тому приятно, не желая ничего взамен. Я вовсе не расстроен или оскорблен. Теперь уже. Я вернулся по другой причине.
Алауди: - Я надеюсь, за вещами, так как чемоданы, в которых они хранятся, начали покрываться пылью в ожидании тебя.
-Открой дверь, Клаудио, если не желаешь обсудить со мной наши проблемы на виду у всего дома! Или же ты настолько обижен, что решил пожертвовать тайной личной жизни, чтобы преподать мне урок?! Или же ты считаешь наши отношения настолько прямым аналогом торгово-денежных отношений, что я "обязан" дождаться твоей равноценной платы за "услуги", которые я, уверяю тебя, только лишь по незнанию окрестил проявлением любви? Да, святая дева и угодники, открой же дверь!
Алауди: - Да какого же чёрта ты орёшь?! - дверь открылась спустя пару минут, а за ней появился недовольный и показывающий это всеми способами Алауди. - Я вполне приму от тебя извинения в письменном виде, мой ящик с номером 40.
Открывать дверь никто даже и не собирался. Оливьеро позвонил в дверь ещё раз. Потом ещё и ещё, так что звонок превратился в одну мучительно вопящую трель. Осознав тщетность попыток достучаться, мужчина затараторил на старосицилийском.
Алауди: - Да. В некотором роде, я понимаю, что обязан тебе отплатить тебе в той же мере, в какой ты оказываешь мне помощь. Будь это работа, забота о моем здоровье.
- Я хочу, чтобы ты чаще общался с людьми вне работы. Я не всесилен. Я не могу контролировать все. Тебе нужны пара людей, на которых ты можешь положиться, кроме меня.
Алауди: - Сомневаюсь, что простые люди смогу мне как-то помочь в том случае, когда даже я сам не в силах с ней справится.
Из ушей на пиджак сочилась кровь.
- Держи. Я отвезу тебя в больницу, - он вытолкнул Оливьеро из ванной в сторону входной двери и взял свой плащ.
- В ином случае им удастся тебя убить. Аптечка под раковиной? Что? Что ты сказал? Я очень плохо слышу!
В-четвертых, убери, пожалуйста, дверь с моей ноги.
В-пятых, моя мысль... Подожди секунду.
Звонок айфона прервал тараторящего на полуслове.
- Да! Эцио!
В-третьих...
- Что за чемоданы с моими вещами?
- Я не ради извинений вернулся. Если уж кто и мог бы извиниться, так это ты. Назвать любовь взаимовыгодным обменом, уму непостижимо! Но мы оба знаем, что я их не дождусь. Ни единого даже устного "извини" не придётся мне услышать. Все потому, что признавать ошибки ты ненавидишь, особенно если виноват передо мной. Но я вовсе не переживаю. Ничего страшного, что тебе непонятны базовые принципы отношений, такие как, если человек любит другого человека, он старается сделать тому приятно, не желая ничего взамен. Я вовсе не расстроен или оскорблен. Теперь уже. Я вернулся по другой причине.
- До встречи, - сказал он и вышел.