- Ужин мог бы приблизить вас к приемлемому. Если тебе неприятно общество Дюпона, позовем Риту, Леона, Давида, Али, Клоэ, Алексис, Тьерри, да кого угодно! Кто тебе хоть немного симпатичен?
Алауди: - Мне не может быть кто-то из них симпатичен, потому что я их даже не знаю.
- Тебе нужны люди, на которых можно положиться. Они хотя бы по крови близки тебе. Они оба очень добрые и жестокие люди. Я могу доверять Кёе, могу работать с Фонгом. Они - люди ближнего круга. Я хочу, чтобы и у тебя был сформирован "отряд доброжелателей".
Алауди: - Я совершенно точно могу сказать, что мне не нужна опора и никакие доброжелатели.
- Никто не заставляет тебя проводить с ними праздники или заботиться о них или их потомстве. Родственники не могут быть нужны или не нужны. Они могут существовать либо не существовать вне зависимости от твоего желания.
Алауди: Тогда зачем следовало их упоминание? Они бы продолжать существовать, но не в качестве моих родственников.
Алауди: - То есть под выражением "своеобразный брак" ты имел ввиду не наш с тобой? Хм, тогда мне сказать нечего, кроме того, что та женщина была милой.
- Как ты понимаешь, женился я ради влияния, денег и земель отца Агаты Манталены. И когда я объявлял о моей грядущей женитьбе, я не думал ни секунды, что причиню тебе какие-то неудобства, что ты думаешь о "нас" лучше, чем я - развратник и повеса свободных нравов, что ты надеешься на что-то. Я думал, что скорее окажу тебе услугу.
И ты покинул меня, а через месяц я узнал, что ты теперь женат.
Алауди: - К чему теперь вспоминать об этом и злить самого себя? Возможно, это было для тебя ошибкой или для нас обоих, но прошлого не изменить, однако тебе пора перестать по каждому удобному случаю засовывать туда свой нос и о чем-то жалеть.
- Позволить себе отношения в открытую мы не могли. (Хотя не все люди из нашего окружения были слепы.) Мы скрывались, скрывались от мафии, от разведки, держали лицо, держали репутацию в относительной чистоте. Однажды мне пришлось заставить парня, "оклеветавшего" меня, выедать свинью. А потом его дали выебать мулу. Но ублюдок в любом случае был гнилой.
А в свободное время трахались и отмаливали грехи. Каялись, постились, жертвовали церквям, и продолжали трахаться. Мы буквально жаждали друг друга.
Я был уверен, что все вскроется. И ни жестокость, ни страх, ни уважение не дадут нам спокойствия. Я стыдился себя, стыдился, что хочу тебя, обманывал себя. И тем более я не мог признаться, что люблю тебя. Я "нас" ненавидел. Убеждал себя, что ты выглядишь как девчонка, дарил тебе какое-то золотое дерьмо, принадлежности гигиены, маникюра, а себя полагал ошибкой природы.
Я решил, что и ты тяготишься и полнишься ненавистью и раскаянием, и в какой-то момент тебе надоест. Ты прервешь эти "порочные и деструктивные" отношения.
- После вступления Каваллоне в Альянс, мы с тобой часто работали вместе. Я мог бы сказать, что никто кроме меня не мог сработаться с тобой, или я был слишком живуч и силен, чтобы пережить твой гнев и достаточно ловок, чтобы выпутаться из твоих ловушек и не оставить тебя в одиночестве, или потому, что подозревал тебя в шпионаже, или потому, что меня пытались унизить, мол ты настолько слаб, что можешь только подбирать крошки за сильнейшим, или наоборот возвысить, мол ты настолько уважаем, что работаешь с сильнейшим, но это неважно...Важно то, что в какой-то момент оказалось, что мы влюблены в друг друга. Мы трахались ещё будучи красными рубашками, что скорее всего было моими галлюцинациями. Тем не менее в экспедиции тысячи мы впервые сработались. Потом я отправился в Штаты, воевал, путешествовал, собрал капо, пол возвращении создал семью... А потом была война... с этой чертовой псевдометеорологической пламенной магией. Я даже однажды пытал тебя. И тут раз!.. И мы снова влюблены.
Алауди: - Это не конец истории? Я не услышал про женитьбу и хоть какой-либо вывод.
- Я жалкий человек, жалеющий о многих вещах, и это не та жалость, которой не стоит жалеть.
Возможно , сожалея о жалости, я вызываю ещё больше жалости и сожалений, становлюсь еще более жалким, даже недостойным жалости, однако было бы бесконечно жаль, не имей я жалости не жалеть об этом.
И ты покинул меня, а через месяц я узнал, что ты теперь женат.
А в свободное время трахались и отмаливали грехи. Каялись, постились, жертвовали церквям, и продолжали трахаться. Мы буквально жаждали друг друга.
Я был уверен, что все вскроется. И ни жестокость, ни страх, ни уважение не дадут нам спокойствия. Я стыдился себя, стыдился, что хочу тебя, обманывал себя. И тем более я не мог признаться, что люблю тебя. Я "нас" ненавидел. Убеждал себя, что ты выглядишь как девчонка, дарил тебе какое-то золотое дерьмо, принадлежности гигиены, маникюра, а себя полагал ошибкой природы.
Я решил, что и ты тяготишься и полнишься ненавистью и раскаянием, и в какой-то момент тебе надоест. Ты прервешь эти "порочные и деструктивные" отношения.
Возможно , сожалея о жалости, я вызываю ещё больше жалости и сожалений, становлюсь еще более жалким, даже недостойным жалости, однако было бы бесконечно жаль, не имей я жалости не жалеть об этом.