Если мы потеряли свою душевную оболочку или нам не в пору та шкура, которую на нас напялило общество, мы превращаемся в калеку, но пытаемся это скрыть. И когда мы так поступаем, то жизнь съёживается, и расплачиваться за это приходится очень дорогой ценой.

Я всегда была тихой. Молча шла своим путём, стараясь не обращать ни на кого внимания. Да, у меня были друзья, но их было крайне мало. Ведь у меня была Мечта... Я молча терпела косые взгляды и плевки в спину, потому что знала: разговаривать бесполезно. Но шло время, я росла, росли мои одноклассники, но их агрессия и злость оставалась на уровне первого класса - подножки, сплетни между собой, спрятанные вещи... Я их не могла понять. Разговаривать с ними было невозможно. И однажды я решила что с меня хватит.

Я оскалилась в ответ. Нет, ни драк, ни бесполезных разговоров, а только едкие замечания, на которые они не могли ответить по уровню своего интеллекта. Но иногда были глупые ситуации, когда шутки были ими не поняты, но их понимали учителя, если они оказывались рядом. Таким образом, их пакости стали более ожесточёнными и частыми. Но они все встречались с должной порцией шуточек в их сторону. И вскоре они, сдавшись, перестали шкодить. А я стала неплохим авторитетом в классе и по школе.

С тех пор прошло уже достаточно времени, но привычка на пакости отвечать едкой шуткой осталась. И, знаете, это эффективней, чем что бы то ни было

Ночные размышления похожи на ворох газет. Они тоже теряют свой смысл и значимость с рассветом. Но они не уходят. Мысли забиваются в углы, прячась от назойливого солнца. Они громко шелестят просроченными листами, взращивая в своих недрах что-то, что потом ужаснёт всех. Но это твой плод. Плод твоих мыслей. Ночных мыслей. Они собираются в коалиции в ожидании своего часа. Они верят, что он настанет. И, конечно, ты не упустишь их плод. Ведь он слишком великолепен и абсурден, чтоб не стать реальностью

А у нас сильный ветер. Выбило дома стекло. Летают деревья, крыши, мусор и люди. Так здорово сидеть в темноте с почти севшим ноутом и плеером, с чашкой остывшего кофе, в котором, помимо всего, могут быть осколки, и слушать завывания ветра и хлопанья клеёнки... Всё-таки есть в этом крае что-то особенное

Хлопок по плечу:

 - ****, ты? - поворачиваюсь. Он странно смотрит на меня. Раздумье, попытки вспомнить...

 - Егор? Не видела тебя уже сто лет! - кажется, вспомнила.

 - Ну не сто лет, а только с девятого класса. Думал ты уехала, как хотела...

 - Да не получилось. Изменились планы...

 - Почему тогда не звонила?

 - Телефон потеряла, и с ним все номера.

 - Ну и ладно. Я скучал.

 - А я нет... - пауза. Беглый взгляд на часы.

 - До сих пор дуешься?

 - На что?

Именно мелочи решают все. Неосторожное слово, действие, взгляд, что-то совсем незначительное, но именно оно может все разрушить или наоборот, все наладить. Эти мелочи не выходят из головы, засядут там и никакими клещами их не вытащить. И ты сидишь и прокручиваешь их снова и снова, снова и снова...

В какой-то момент мы понимаем, что у нас нет людей, которым мы могли бы всё рассказать. Кто-то понимает это раньше, кто-то позже. Но суть одна - мы храним в себе всё больше и больше невысказанных проблем, неуслышанных советов. И однажды мы слышим: "ты сильно изменился". Но как им объяснить, что изменился не ты, а твоё отношение к миру, что ты бы рад быть как прежде, но слишком много осело на дне души. Так много, что оно тянет тебя вниз. И тогда ты решаешь, во избежание глупых вопросов, не показывать никому что на душе. Ты улыбаешься, веселишься вместе со всеми, но придя домой, лишь закрыв дверь, рыдаешь навзрыд.

Ты медленно гниёшь изнутри, но предсмертная агония выглядит как очередная шутка

 Пока в тебе дождит, твой мирок ограничен гнилой защитной корочкой. Пока природа начинает прибирать тебя к своим рукам, твои органы чувств атрофируются, но ты не теряешь это мертвое в себе благодаря прочной корочке. У тебя есть средства, но нет сердца. У тебя большие надежды на человечество, пусть единица всегда будет иметь более важное значение, чем массовость. С тебя бы никогда не вышел диктатор или тиран. Все куда проще. Твои надежды поднимают тебя за подбородок и не мигая смотрят в глаза, пока ты не решишься пустить слезу. Перед смертью ты струсишь, мой милый атеист. Будешь стирать колени 

Вот как щедро был оделен я богами - одинокий, отвергнутый, сломленный, сдавшийся. Но отчаянно цепляюсь я даже за эти блеклые воспоминания, в них скрываюсь, бегу я мыслей о том, что случилось после... Просто я слишком устал от плохих воспоминаний. Просто я слишком устал от себя...

В переходные периоды меня часто охватывает грустное, но спокойное удивление собственной бесчувственностью. Я отделен ото всех вещей пустым пространством, через границы которого я даже и не стремлюсь пробиться. И, что самое неприятное, меня это вполне устраивает