- Но я тебя могу держать за руки и целовать при всех, у тебя нет этих безумных японских заморочек, ты готовишь чаще, ты мягче, и любишь меня больше, и юношеского максимализма в тебе ровно столько, сколько нужно, и ещё ты терпеливый, и нет никакой чертовой Вонголы, которая каждый раз тебя отнимает, никто больше не манипулирует никем, кто дорог мне, посредством моей привязанности к тебе, никто не обязан жениться, ты свободный от неба и прочей дребедени...
- Аффреду припоминал, что при первой встрече с тобой он решил, что это какая-то глупая шутка синьора Реборна. Доля правды конечно есть. В конечном итоге ты его прапрапрадед, судя по анализу ДНК.
Водитель нетерпеливо побарабанил пальцами по рулю.
- Ясно, - он снова отвернулся, чтобы лицезреть поля, - Сиди, сколько вздумается, Аллодоллио.
Шаривший в карманах Оливьеро наконец вытащил смартфон.
- Ты так похож на Кёю, что я не мог не поделиться фото с Аффреду. О!
Уже ответил. Просит не подставлять его - на собрании семей хохотать нельзя.
Алауди: - Это чем же я похож на японского мальчишку? - недовольно спросил Алауди, скрестив руки и глядя на Каваллоне исподлобья.
Примо Каваллоне встал из машины и расправил плечи. Из-под его рубашки выпорхнула золотистая амадина,описала круг над машиной, вероятно осматривая местность, и уселась на голове Алауди. Привыкший к птицам, ежам, лошадям, детям и прочим животным, населяющим главное поместье, Каваллоне с легкой тревогой перевел взгляд с пшеничной макушки и ее нового обитателя на пасмурно-голубые раскосые глаза, ожидая увидеть гнев, раздражение и ничего положительного.
- Можно? - спросил Лучиано.
Алауди: Алауди сперва не придал значения неожиданно появившейся птице, пока там не облюбовала его голову, чем и вызвала возмущенное выражение лица у ее обладателя. Он едва раскрыл губы, чтобы поругать хозяина птицы за подобное воспитание своего животного, но слова не произносились, слух уловил приятное почти неслышимое успокаивающее щебетание, а голубые глаза недовольно направляли взгляд на одного, то на другого мужчину.
- Сейчас... у меня... У Альянса некоторые проблемы с террористами, как ты понял. И я позвал тебя, чтобы рассказать об этом, - хмыкнул, - но получилось чуть нагляднее. Отлично пообедали, неправда ли?
Сицилианец долго искал слова.
- Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. И правда в том, что я этот порядок не могу обеспечить, так как не все от меня зависит. Да даже то, что зависит напрямую от меня не в порядке. Даже я сам. И я очень за тебя боюсь. Иногда мне кажется, что если я исчезну, станет лучше. Из твоей ли жизни, или из Семьи... Но это ложь. И я продолжу решать все проблемы. Я не брошу работать, но и никогда не оставлю тебя. Не из-за того, что ты Алауди, не из-за того, что из-за меня ты живешь сейчас... в этом... диком мире, в этом одиночестве, и большинство твоих проблем из-за меня. Я никуда не уйду, потому, что я люблю тебя.
Алауди: - Разумеется. Разбирайся с этими проблемами. Возможно, дома тебя будет ждать какой-нибудь горячий травяной чай.
- У босса касательный от кнута. Мой солнечный амадина уже остановил кровотечение. Через несколько минут нас заберут. Нет причин для беспокойства, месье.
Со скучающим видом Лучиано рассматривал поле.
Алауди: - Я могу добраться самостоятельно. Не хочу повторно попадать в такие бедствия.
- Если с тобой все в порядке, первая помощь - это очень просто. Главное вовремя целовать пострадавшего, - с шутливой улыбкой Вьеро заправил за ухо бледно-золотистые волосы.
Алауди: - Я совсем не заметил, что у тебя поарежден и нос, - с размаху, но не в полную силу ударил ладонью по носу.
- Идиоты. Они всё-таки такие идиоты.
Распахнув дверь, Каваллоне сидел на переднем сидении боком и лениво ковырялся в бардачке. Ошметки грузовика взрывчаткой разнесло на несколько десятков метров.
- Всё нормально, Алауди?
Пуговицы рубашки никак не поддавались. Под свернутым кнутом на животе расплывалось грязно-красное пятно.
Алауди: - Будто брак помешал бы мне улыбаться синьоринам. Однако согласиться на расторжение брака ты можешь в любую минуту, - выбравшись из изувеченой машины, Алауди наступил на землю и брезгливо отряхнул рукава пиджака. - Жаль, что Джотто не смог уговорить меня посетить усиленный курс по оказанию первой медицинской помощи, - мужчина не подал вид, но беспокоился за состояние Каваллоне. Он подошёл и единственное, чем мог помочь, расстегнул безбожно испорченную рубашку.
- Никогда не думал, что пожалею, что не дал тебе развод. Пил бы ты сейчас в кафешке латте и белозубо улыбался синьорине с веснушчатой мордашкой. Когда ты декоративный из декораций лучше не выходить.
Оливьеро вытолкнул кусок крыши ногой и вылетел как пробка из бутылки шампанского. Страшный тонкий стальной кнут раскалился и вспыхнул в левой руке. Несколько щелчков. Грузовик раразрезало на части как банку газировки.
Затем он обернулся назад. Глазами он следил за грузовиком.
- Вот и молодчина. Держи на предохранителе. На пол.
Расстояние между машинами сокращалось. Судя по всему бронированный тягач весил несколько гт, ехал он чрезвычайно быстро. С фальшивой надеждой Каваллоне выставил УЗИ из окна и выстрелил в лобовое стекло. Полные пламенем пули не оставили на нем и следа. Зато из кузова грузовика выдвинулся пулемет и открыл ответный огонь. Мафиозо выругался на староитальянском. На заднее стекло наехал титановый щит, экранчик автомобильного телевизора включил с комментарием автоматической японской женщины запись с заднего видеорегистратора. Грузовик приближался. Они съехали с шоссе на кукурузное поле. Каваллоне достал из бардачка швейцарский нож и, объяв его пламенем дождя , начал вырезать отверстие в крыше. Лучиано тихонько вздохнул. У Оливьеро потели ладони и виски.
- Убийство ! - весело оскалился Оливьеро. Он уже успел вытащить из портпледа УЗИ, и спокойно командовал водителю:
- Старайся уйти. Если не выйдет, выводи в свободное пространство.
Как ни в чем не бывало грузовик выехал из ограждения и развернулся в сторону такси.
-Minchia! Ствол при себе?! - спросил Каваллоне, - отвечай быстро, Алауди!
Мафиозо спешно огляделся, запрыгнул на переднее сиденье и скомандовал :
- Трогай, Лучиано.
Атомобиль выехал из района на дорогу к междугородному шоссе.
- Не волнуйся. Все в порядке. Просто...
Договорить ему не дали. Грузовик справа резко вильнул, Лучиано резко затормозил, стальной монстр на огромной скорости пронёсся мимо, прошёл сквозь ряд машин спереди и врезался в ограждение.
- Клавдий, я должен тебе сказать кое-что чрезвычайно важное. Здесь мы говорить не сможем. Идём! - Каваллоне вытащил за руку с оживленного бульвара в тенистый дворик. Он сбежал по неприметной лестнице, проскочил сквозь какое-то кафе со служебного входа, оттуда, мелькнув через другой дворик, нырнул во вьетнамский рынок, где скрылся в лабиринтах чайной. Поднявшись в квартиру хозяина, он перелез на соседний балкон, залез по пожарной лестнице на крышу. Спустившись по лестнице, он подмигнул консьержке и открыл для Клавдия дверь только что подъехавшего такси.
- Садись.
-Как дела на работе? Над чем сейчас ломаешь голову? Нормальное дело или снова спрошная бюрократия? Мы оба знаем, что первого не было у тебя с начала двухтысячных.
Алауди: Чтобы говорить о работе мы, также как и создавать конфликт, можем вернуться в участок.
- Ясно, - он снова отвернулся, чтобы лицезреть поля, - Сиди, сколько вздумается, Аллодоллио.
Шаривший в карманах Оливьеро наконец вытащил смартфон.
- Ты так похож на Кёю, что я не мог не поделиться фото с Аффреду. О!
Уже ответил. Просит не подставлять его - на собрании семей хохотать нельзя.
- Можно? - спросил Лучиано.
Сицилианец долго искал слова.
- Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. И правда в том, что я этот порядок не могу обеспечить, так как не все от меня зависит. Да даже то, что зависит напрямую от меня не в порядке. Даже я сам. И я очень за тебя боюсь. Иногда мне кажется, что если я исчезну, станет лучше. Из твоей ли жизни, или из Семьи... Но это ложь. И я продолжу решать все проблемы. Я не брошу работать, но и никогда не оставлю тебя. Не из-за того, что ты Алауди, не из-за того, что из-за меня ты живешь сейчас... в этом... диком мире, в этом одиночестве, и большинство твоих проблем из-за меня. Я никуда не уйду, потому, что я люблю тебя.
Со скучающим видом Лучиано рассматривал поле.
Распахнув дверь, Каваллоне сидел на переднем сидении боком и лениво ковырялся в бардачке. Ошметки грузовика взрывчаткой разнесло на несколько десятков метров.
- Всё нормально, Алауди?
Пуговицы рубашки никак не поддавались. Под свернутым кнутом на животе расплывалось грязно-красное пятно.
Оливьеро вытолкнул кусок крыши ногой и вылетел как пробка из бутылки шампанского. Страшный тонкий стальной кнут раскалился и вспыхнул в левой руке. Несколько щелчков. Грузовик раразрезало на части как банку газировки.
- Вот и молодчина. Держи на предохранителе. На пол.
Расстояние между машинами сокращалось. Судя по всему бронированный тягач весил несколько гт, ехал он чрезвычайно быстро. С фальшивой надеждой Каваллоне выставил УЗИ из окна и выстрелил в лобовое стекло. Полные пламенем пули не оставили на нем и следа. Зато из кузова грузовика выдвинулся пулемет и открыл ответный огонь. Мафиозо выругался на староитальянском. На заднее стекло наехал титановый щит, экранчик автомобильного телевизора включил с комментарием автоматической японской женщины запись с заднего видеорегистратора. Грузовик приближался. Они съехали с шоссе на кукурузное поле. Каваллоне достал из бардачка швейцарский нож и, объяв его пламенем дождя , начал вырезать отверстие в крыше. Лучиано тихонько вздохнул. У Оливьеро потели ладони и виски.
- Старайся уйти. Если не выйдет, выводи в свободное пространство.
-Minchia! Ствол при себе?! - спросил Каваллоне, - отвечай быстро, Алауди!
- Трогай, Лучиано.
Атомобиль выехал из района на дорогу к междугородному шоссе.
- Не волнуйся. Все в порядке. Просто...
Договорить ему не дали. Грузовик справа резко вильнул, Лучиано резко затормозил, стальной монстр на огромной скорости пронёсся мимо, прошёл сквозь ряд машин спереди и врезался в ограждение.
- Садись.